Что случилось с Рожвелат?
Бездыханное тело 26-летней Рожвелат Кызмаз, которая ушла из своего дома в Батмане 9 февраля 2024 года и так и не вернулась, было найдено в водоеме дамбы Хасанкейф после трехдневных поисков. Семья искала девушку за счет собственных средств. В протоколах расследования инцидент был зафиксирован как самоубийство, но судебно-медицинский эксперт, проводивший вскрытие, заявил, что «тело не находилось в воде очень долго, и смерть наступила в последние часы». Это доказывает, что погибшая была жива в течение первых двух дней после того, как пропала.
Наряду с развитием событий в деле Гулистан Доку, которая исчезла в Дерсиме в 2020 году, смерть Рожвелат, ближайшей подруги Гулистан, вызвала множество вопросов. Мехмет Кызмаз, брат погибшей, подчеркнул, что, пока его сестра была жива, её не искали из-за сознательной халатности, по сути оставив девушку умирать в ожидании помощи. Мехмет рассказал, что поискам препятствовали из-за политической позиции семьи и эту ситуацию можно считать фактическим убийством, совершенным путем «подталкивания человека к смерти». Он добавил, что, видя развитие событий в деле Доку, семья Кызмаз подаст новое заявление в судебные органы.
«У нас есть вопросы»
Брат Рожвелат подчеркнул, что последние события в рамках дела Гулистан вызвали множество вопросов, и теперь необходимо изучить факторы, которые привели к смерти его сестры; он убежден, что эти факторы сами по себе являются преступлением:
«Изменения в досье Доку заставляют задаться вопросами о том, что именно пережила моя сестра в Дерсиме? Случалось ли с ней что-то подобное? Знала ли она что-нибудь? Я был одним из первых, кто сообщил об исчезновении Гулистан. Рожвелат была первой, кто сказал мне, что её подруга исчезла и они не могут с ней связаться. Несмотря на то, что мы знаем этот регион и знакомы с его политикой, я не думал, что губернатор может быть вовлечен в этот процесс до такой степени. Но было ясно, что происходят некие организованные события, и мы поделились этой информацией с несколькими друзьями-журналистами.
Сейчас важно понимать следующее: существует возможность того, что группа людей, влияющая на правоохранительные органы так, чтобы те действовали по усмотрению выгодополучателей, скрывает информацию, и это может значить многое. Возможно, существует организованная банда. Подобные ситуации могли происходить десятки раз; на самом деле, пока Гулистан искали, в этом городе были найдены тела ещё двух других женщин».
Кызмаз упомянул свои подозрения относительно связи между периодом, когда его сестра находилась в Дерсиме, и судьбой Доку: «Наши вопросы о том, что произошло в районе Дерсима, по-прежнему актуальны. Очевидно, что ситуация с Гулистан оказала особое, крайне шокирующее воздействие на мою сестру. Неопределенность, с которой столкнулась её ближайшая подруга, и то, что с ней случилось, возможно, запустили события, которые привели нашу Рож к такому исходу. Знала ли Рожвелат что-нибудь? Страдала ли она от чувства вины? Или ситуация была другой? Потеря её подруги остается для нас очень важным вопросом».
Кызмаз также указал на изменения, произошедшие с сестрой за время её пребывания в Дерсиме, добавив, что эти сведения необходимо тщательно изучить: «Основываясь на информации, которой мы располагаем в настоящее время, и данных в материалах дела, мы уже заметили, что сестра теряла желание жить. Она утратила энергию и мотивацию. Что-то повлияло на её живую натуру, и это началось, когда она жила в Дерсиме. Что именно произошло, пока она была в этом городе? У нас есть серьезные вопросы по этому поводу. Я не хочу помнить сестру, ассоциируя Рож с понятием «самоубийство»; даже если таким был истинный исход, фактор, который привел её к этому, был преступлением».
«Мы не думаем, что политические взгляды семьи не повлияли на поиски»
Брат Рожвелат считает, что халатный подход к поискам его сестры был связан с политической позицией семьи. Он подчеркнул, что сотрудники полицейского участка, к которым они обратились после того, как пропала Рожвелат, ранее оказывали давление на членов семьи: «Процесс поиска вызывает у нас серьезные вопросы. Хотя мы и не знаем до конца, что происходило за кулисами, мы думаем, что такой подход был обусловлен известной политической принадлежностью нашей семьи. Мы – известная семья в Батмане.
Сотрудники правоохранительных органов в ближайшем полицейском участке, в который мы обратились в поисках сестры, те же люди, которые недавно оказывали давление на моего младшего брата. Его заставляли стать информатором по дороге в школу и с работы, говоря, что не оставят его в живых, подвергая его давлению. Даже если в настоящее время материалы дела не свидетельствуют о прямом вмешательстве в дела Рожвелат, политическое давление, с которым имела дело наша семья, глубоко повлияло на её моральное состояние».
Кызмаз рассказал о долгой истории давления, которому подвергалась семья, и о влиянии этой ситуации на Рожвелат: «Моя сестра росла, зная, что наш отец был заключен в тюрьму и подвергался пыткам. Порой её поднимали с постели посреди ночи вместе с моей матерью во время так называемых антитеррористических операций. Был случай, когда их подвергли жестокому обращению, которое они терпели в течение нескольких часов прямо в нашем доме, а затем отправили в тюрьму. Долгие годы ей приходилось каждую неделю ждать у тюремных ворот своего старшего брата, который сидел. Моя сестра была самой эмоциональной из всех нас, и она была глубоко потрясена всем этим. Травмы детства, которые мы сами до сих пор несем в своей памяти, неизбежно сказались на психологическом состоянии каждого из нас».
«Мы снова обратимся в суд»
Мехмет добавил, что на следующей неделе семья снова обратится в суд, требуя устранить недоработки в расследовании, изучить записи с камер наблюдения и выяснить причины очевидной халатности в процессе поисков. Он подчеркнул, что также необходимо провести тщательное расследование того, есть ли некая связь между тем, что случилось с Рожвелат, и делом Гулистан Доку: «Вопрос о том, почему мы не могли найти сестру, пока она была жива, остается открытым. Такие проблемы, как безработица и отсутствие официальной занятости, беспокоят каждого юношу и девушку, но то, как подобные неудобства влияют на молодую женщину из Батмана или Дерсима в социальном и политическом плане, отличается от того, как они влияют на их сверстников в Измире.
Моя сестра получила высшее образование в области детского развития, но не смогла работать по специальности. Разлука с детьми, которых она любила, и необходимость долгие годы работать посудомойкой в отеле в Дерсиме оказали на неё глубокое влияние.
Мы сосредоточимся на причинах, связанных с временем, которое она провела в Дерсиме. Ясно одно: точно так же, как мы не были равны при жизни, к нам не относились, как к полноправным гражданам, и после её исчезновения. Понятие другой здесь слишком размыто; даже наших пропавших ищут не так, как прочих исчезнувших людей. Учитывая последние события в деле Доку, мы продолжим юридическую борьбу, чтобы выяснить, произошло ли что-то с Рожвелат в этом городе и есть ли связь между этими двумя случаями».
«Не спасти человека – это тоже убийство»
Кызмаз рассказал нам, что успел поговорить с судебно-медицинским экспертом о периоде времени, когда его сестра оказалась в воде, и подчеркнул, что исход мог быть совсем другим, если бы поиски шли эффективно: «Я дважды разговаривал с судмедэкспертом, который проводил вскрытие. Он сказал, что тело моей сестры оставалось в воде недолго и контакт с водой произошел совсем недавно, незадолго до гибели. Мы сами нашли одежду Рож около 15:00 в воскресенье, а её тело достали из воды в 11:30 утра в понедельник. Указанный экспертом промежуток времени соответствует периоду с утра воскресенья до полудня. Сестра ушла из дома в пятницу.
Если она была жива до полудня воскресенья, это означает, что она ждала помощи и могла успеть её получить. Мы не ожидали особого отношения со стороны правоохранителей; мы просто хотели, чтобы они выполняли свой долг. Но ей не только не оказали никакой помощи, но и практически подтолкнули к смерти. Если вы должны спасти человека, учитывая, что это ваш долг, и вы этого не делаете, а результатом станет смерть, это тоже можно считать убийством. Для того, чтобы что-то было убийством, не обязательно физическое вмешательство».
Кызмаз раскритиковал халатность полицейских, вспомнив пример из своей собственной биографии во время заключения: «Прямо рядом с местом, где была найдена Рож, находится пост жандармерии, на котором круглосуточно дежурят сотрудники. Мы говорим о силах безопасности, которые внимательно следят за всем в регионе, но как же они не заметили мою сестру?
Около трех месяцев назад я сам был задержан в том же районе из-за ордера на арест, выданного вследствие одного-единственного сообщения в новостях. Все мы давно знаем, как быстро могут действовать силовые органы, если они этого хотят, так почему же они отсутствовали во время поисков моей сестры? Это простейший пример того, насколько запущенной можно считать нашу ситуацию».
«Это политика разрушения общества»
Мехмет Кызмаз убежден, что причиной смертей, имевших место при подозрительных обстоятельствах, и ряда случаев жестокого обращения в регионе является политика безнаказанности. Государственные чиновники черпают смелость в отсутствии подотчетности, добавил он: «Дисфункция институтов власти – это не просто беспечность. Начиная с позиции защиты губернатора в деле Гулистан Доку и заканчивая делом Ипек Эр, которая подверглась насилию со стороны сержанта и так была доведена до смерти, мы видим, что представители власти считают возможным действовать, нарушая наши права. Ситуация в регионе – результат политики безнаказанности.
Преступник лишает человека жизни, но не получает наказания; это воодушевляет некоторых государственных служащих. Группировки, получающие выгоду от проституции и эксплуатации в регионе, организованы по принципу сети, которая использует шантаж и угрозы, особенно в отношении студентов университетов, живущих вдали от своих семей. То, что мы видим в средствах массовой информации, лишь верхушка айсберга.
Молодых людей по сути вычеркивают из жизни, и это не следует называть обычным суицидом. Это означает, что на них оказывают давление, и необходимо расследовать факторы, ведущие к подобным смертям».
Кызмаз подчеркнул, что ситуация, негативно влияющая на молодежь в регионе, представляет собой результат целенаправленной политикой, направленной на разрушение общества. Он поделился поразительными результатами исследования, проведенного им после смерти сестры: «В ходе исследования, которое я провел в первую годовщину смерти Рож, я узнал, что около сорока молодых людей в одном только Батмане были подобным образом отрезаны от жизни. Это не индивидуальный выбор человека и не случайное совпадение; такой уровень проблемы демонстрирует существование определенных закономерностей во всем регионе.
В 2000-х годах Батман был известен такими трагедиями, но тот факт, что эти смертельные случаи не освещаются в СМИ, не означает, что ситуация изменилась. Таким образом разрушается наше общество и семьи. В западных провинциях нет подобных показателей.
Даже я, журналист, ушел из профессии после случившегося, потому что мы сильно пострадали. Эта травма мешает нам оставаться на связи с жизнью. Такие проблемы, как безработица и отказ в работе, часто зависят от политических взглядов семьи. Чего мы требуем, так это тщательного расследования халатности в процессе поиска и факторов, которые привели к беде, в которой оказалась Рожвелат, находясь в этом городе».
