7 лет поисков останков сына: «Я всё ещё чувствую, что он рядом»

Дижвар Айдоган (позывной Ренас), боец Отрядов народной самообороны (ОНС), погиб во время нападений со стороны турецких войск и военизированных группировок на город Африн в северо-восточной Сирии в 2019 году. Семь лет спустя семья всё ещё ждет возможности предать его земле. Родители бойца живут в сельском районе Барман в Савуре, провинции Мардин; они провели целые годы в ожидании возвращения тела сына. Тем временем они получили второе уведомление от дирекции центра социального обеспечения Артуклу, в котором сообщалось, что на имя Дижвара Айдогана была оформлена задолженность по общей медицинской страховке в размере 80 333 турецких лир. В уведомлении упоминается, что данная задолженность была оценена по состоянию на 20 мая 2026 года. После получения уведомления семья выплатила требуемую сумму, но потребовала от властей раскрыть судьбу их сына, тело которого до сих пор не возвращено близким, хотя долг был выписан на его имя. Поскольку смерть Дижвара так и не была официально зарегистрирована, родственники требуют вернуть им его останки.

«Он был очень отзывчивым»

Эмине Айдоган вспоминает: «Мой сын был очень добрым человеком. Он всегда был готов помочь по хозяйству и никогда не оставлял нас без поддержки. Дижвар помогал и нам, и своим друзьям, и никогда никому не причинял вреда. Он был очень спокойным юношей. Мой сын погиб в праведной борьбе. Даже сегодня есть люди, чьи тела, даже кости, так и не были найдены. Наши деревни были сожжены и опустошены. Матери испытали сильнейшую боль. Вот почему я никогда не жалела о том, что мой сын боролся».

«Я всё ещё не продала его овец»

Последние семь лет Эмине тщательно ухаживала за овцами, которых раньше держал её сын: «Я была больна. В 2016 году один из моих сыновей попал в тюрьму за то, что поделился фотографией своего брата, а другой служил в армии. Из-за этого мне было очень трудно следить за животными. Их отец пришел и сказал, что хочет продать стадо. Я не позволила ему, ответив, что это овцы Дижвара. Я до сих пор их не продала. Я забочусь о них, потому что они всё ещё помнят запах моего сына. Они стали моим утешением».

«Ни тела, ни могилы, ни прощания»

Эмине Айдоган узнала о смерти своего сына из телепередачи: «После того, как он ушел сражаться в 2014 году, мы время от времени поддерживали связь в течение следующих шести лет. Однако, последние шесть или семь лет я не видела его и не говорила с ним. Я узнала о его смерти по телевизору. Они продемонстрировали его фотографию и назвали имя. Я сразу же запросила его тело, но это было безуспешно. Я даже не знаю, где сейчас находятся его останки. Он погиб в результате авиаудара во время бомбардировки Африна. Нам даже не позволили провести прощальную церемонию, как полагается. Поэтому мы принимали соболезнования дома. У нас не было ни его тела, ни могилы. Я очень страдала».

«Я хожу на кладбище каждый день»

Мать годами боролась за то, чтобы у Дижвара была могила. Она продолжает: «Каждый, кто погиб в ходе освободительной борьбы, – мой ребенок, как и мой собственный сын. Точно так же мой сын – дитя других матерей. Всё, чего я хочу, – чтобы у него была могила. Я хожу на кладбище каждый день. У Дижвара нет могилы, но они есть у его друзей. Я нахожу в этом утешение. Несмотря на это, я бы хотела, чтобы у сына было своё последнее пристанище. Он много лет пас овец в этих горах. Куда бы я ни посмотрела, я всё ещё чувствую его присутствие. Вот почему я забочусь о его овцах и нахожу в этом утешение. Я надеюсь, что однажды место, где пал мой сын, будет найдено. Прежде чем я умру, я хочу посетить его могилу, прикоснуться к земле, где он покоится, и почувствовать её запах».

Источник