Кадир Инаныр: артист, который взращивал общее будущее народов

Вечером в пятницу, 26 июня, скончался прославленный актер Кадир Инаныр — демократ, гуманист и давний друг курдского народа. Во время мирного процесса 2013–2015 годов он входил в состав Комиссии мудрецов, объезжая деревни по всему Средиземноморскому региону, чтобы отстаивать идеи мира. Он также неоднократно выражал солидарность с Абдуллой Оджаланом и находящимся в заключении бывшим сопредседателем Демократической партии народов (ДПН) Селахаттином Демирташем.

История турецкого кино складывалась на фоне глубоких социальных и политических потрясений. Эта история, отмеченная переменами, борьбой за идентичность и меняющимися политическими реалиями, создала условия для появления прогрессивных деятелей искусства.

 Кадир Инаныр стал одной из ее ключевых фигур. Десятилетиями его почитали как одного из культовых актеров большого экрана. При этом он оставался интеллектуалом, который предпочел занять позицию по одному из самых острых вопросов страны — курдскому — и бросил вызов политическому статус-кво, вместо того чтобы хранить молчание. Он оставляет после себя не только выдающееся кинематографическое наследие, но и творческий путь, укорененный в идеалах братства народов и равного гражданства.

Артист, сформированный Фатсой

Чтобы понять непоколебимую жизненную позицию Кадира Инаныра, нужно взглянуть на место, где он родился и вырос, и на семью, которая его воспитала. Он родился в 1949 году в городе Фатса, район Орду, в семье, где было четырнадцать детей. Фатса занимает особое место в политической истории Турции. В 1970-е годы она стала центром левых движений, партисипаторного местного самоуправления и народной демократической организации.

Его семья отражала традиционный, но стойкий характер Черноморского региона. Его отец, Мехмет Инаныр, пользовался всеобщим уважением как человек, известный своим чувством справедливости, чье слово имело вес.

Жизнь в доме с четырнадцатью детьми означала, что взаимовыручка, равенство и забота друг о друге были не идеалами, а необходимостью. Кадир Инаныр часто говорил, что именно за тем многолюдным семейным столом он впервые постиг смысл справедливости. Район, в котором он вырос, отличался социальной тканью, противостоявшей феодальному господству и эксплуатации. В этой среде его семья считала поддержку угнетенных и тех, кто столкнулся с несправедливостью, делом человеческого достоинства. В итоге ценности, унаследованные Инаныром, основывались не столько на политической теории, сколько на глубоком чувстве справедливости, закаленном людьми, пытавшимися выжить в суровых реалиях Черноморского региона.

Позиция Инаныра в 1970-е и 1980-е годы

Кадир Инаныр начал актерскую карьеру в то время, когда в Турции были на подъеме левые взгляды, рабочее движение и студенческий активизм. В то время как многие ведущие актеры строили карьеру, играя сыновей богатых семей в коммерческих мелодрамах, Кадир Инаныр быстро обратился к социально значимому и политически ангажированному кино.

На протяжении 1970-х годов он поддерживал тесные связи с кинематографистами, на которых повлияло социалистическое движение той эпохи, особенно с Атыфом Йылмазом, Шерифом Гёреном и другими представителями революционной традиции в кино. Он видел себя не просто актером, а «народным артистом».

Он поддерживал левые митинги, выступления рабочих и марши, организованные деятелями искусства. Он также отказывался довольствоваться ролью знаменитости, созданной массовой культурой. Фильмы, снятые им в конце 1970-х, отражали четкую приверженность социальному реализму. Например, в «Погонщиках мулов» (Katırcılar) он сыграл бедного крестьянина, занятого приграничной контрабандой; его противостояние с жандармерией обнажило влияние феодального строя и эксплуататорских общественных отношений на сельские общины. В тот период его художественное и политическое мировоззрение определялось ясным неприятием классовой эксплуатации, антиимпериалистической перспективой и верностью народу.

«Я сломаю эту игру»

Когда военный переворот 12 сентября 1980 года раздавил левые и социалистические движения Турции, а интеллектуалов, писателей и артистов начали арестовывать, страну сковало тяжелое молчание. Именно в этот темный период принципиальность Кадира Инаныра стала особенно заметной.

В то время как политические партии распускали, а общественные организации закрывали, Инаныр использовал кино как трибуну для инакомыслия. Персонаж Татар Рамазан, которого он сыграл на рубеже 80-х и 90-х, стал мощным киновызовом режиму, установившемуся после переворота, с его тюрьмами, пытками и систематическим попранием человеческого достоинства. Его фраза «Я сломаю эту игру» стала символом не только непокорности заключенных, но и духа сопротивления многих людей военной хунте.

Хотя некоторые его фильмы подвергались цензуре, а порой и запретам, Кадир Инаныр никогда не отступал. Он продолжал снимать социально значимые картины, помогая сохранить левую политическую память, которую многие стремились стереть.

От эстетики к политике: кино Кадира Инаныра

Хотя Кадир Инаныр быстро стал одним из главных лиц мейнстримной мелодрамы после прихода в индустрию в конце 60-х, его творческое перерождение произошло именно благодаря социально ориентированному кино. Его фильмы никогда не ограничивались историями о любви или семейными интригами. Напротив, они всё чаще фокусировались на нищете в Анатолии и Курдистане, людях, зажатых в тиски феодального строя, эксплуатации и конфликте между государством и личностью.

Кинематографический путь Инаныра пролегает от Ильяса в фильме «Красная косынка» (Selvi Boylum Al Yazmalım), героя, который задавался вопросом о цене любви и труда, до Кара Байрама в «Мести змей» (Yılanların Öcü), сражавшегося за свою землю и достоинство; от «Погонщиков мулов» (Katırcılar), показавших трагедию людей, пытавшихся выжить на границе, до «Татара Рамазана» и «Татара Рамазана в изгнании», где его непоколебимая стойкость воплотилась в словах: «Когда на кону справедливость, всё остальное вторично».

Фильм «Дверь» (Kapı) стоит особняком как один из последних шедевров в карьере Кадира Инаныра и важное отражение его демократических и политических убеждений. Затрагивая темы осмысления прошлого, культурной принадлежности и нераскрытого исчезновения человека, фильм исследует недавнюю историю Турции и Курдистана через призму коллективной памяти.

Каждая из этих ролей раскрывала новую грань его критики существующего порядка. Такие фильмы, как «Пейзажи прилива» (Med Cezir Manzaraları) и «Женский барак» (Karılar Koğuşu), выделяются не только как вехи его актерского пути, но и как доказательства его интеллектуальной глубины, чуткости к литературным произведениям и любви к остросоциальному повествованию.

Кадир Инаныр увенчал свою карьеру множеством премий «Лучший актер» и наградами за жизненные достижения — прежде всего на фестивале «Золотой апельсин» в Анталье, а также на других национальных и международных смотрах. И всё же величайшим признанием для него стало доверие и уважение простых людей. Его гуманизм рождался не в теории, а в поддержке угнетенных. Приверженность правам человека, экологическая ответственность и борьба с насилием в отношении женщин стали определяющими чертами его идентичности как демократа и гуманиста.

В мрачные 90-е годы, когда даже произнесение слова «курд» в Турции могло обернуться суровыми политическими и правовыми последствиями, а также в последовавший за ними период националистического угара, Кадир Инаныр оставался одним из немногих артистов мейнстрима, которые отказывались оставаться в рамках, очерченных государством и официальными СМИ. Пока многие современники предпочитали молчать или вторить официозу, Кадир Инаныр — интеллектуал из Причерноморья — стремился сделать видимыми существование курдского народа, его страдания и его право на признание.

Инаныр также отстаивал культурные права и курдское кино

Кадир Инаныр последовательно защищал право каждого народа сохранять и развивать свой язык, культуру и художественное наследие. Он выступал против политики ассимиляции, направленной на подавление курдского языка, и решительно противостоял цензуре и давлению, с которыми сталкивались курдские артисты, режиссеры и кинематографисты. Он также возвысил свой голос против закрытия кинотеатров и запретов на проведение кинофестивалей в Курдистане, полагая, что универсальный язык кино способен сближать людей.

Его взгляды никогда не были продиктованы отеческим призывом к «терпимости» или пустым прославлением «братства». Напротив, Кадир Инаныр утверждал, что курдский вопрос — это фундаментально вопрос прав, справедливости и верховенства закона, и что исторические несправедливости, перенесенные курдским народом, должны быть признаны. В интервью, бросавших вызов господствующим нарративам, он говорил, что понимает всю глубину травм, вызванных разрушением деревень, нераскрытыми убийствами и культурным геноцидом в Курдистане, и призывал общественность западной Турции взглянуть в лицо этой болезненной истории.

Кадир Инаныр присоединился к Комиссии мудрецов

Демократическая и солидарная позиция Инаныра по курдскому вопросу выходила далеко за рамки публичных заявлений. В один из самых критических моментов для страны он подкрепил свои убеждения конкретными действиями. Во время мирного процесса 2013–2015 годов он принял предложение войти в состав Комиссии мудрецов по Средиземноморскому региону, несмотря на огромное давление общества и обрушившуюся на него критику.

Кадир Инаныр посвятил свой авторитет делу мира

В то время как националистические круги и часть медиа травили его, Инаныр решил направить общественное доверие и уважение, заработанные за годы карьеры в «Ешильчаме», на достижение мира. Путешествуя из города в город по всему Средиземноморью, он встречался с местными жителями, противопоставляя националистическим предрассудкам и шовинизму тот же уверенный, сострадательный и принципиальный характер, который сделал его звездой экрана.

Во время этих поездок он говорил: «Если мы хотим, чтобы в этой стране матери перестали плакать, если мир должен укорениться на этой земле, я готов поставить на кон свою жизнь и карьеру. Важно лишь, чтобы замолкли пушки и чтобы люди решали разногласия через диалог».

Война — это просто. Настоящее испытание — строить мир

На протяжении всей работы в Комиссии мудрецов Кадир Инаныр подчеркивал в своих отчетах, что требования курдского народа должны быть закреплены конституционными гарантиями и что прочный мир возможен лишь через справедливость. Даже после того, как мирный процесс рухнул и переговоры прекратились, он не отказался от своих убеждений. Повторяя мысль о том, что «война — это просто; настоящее испытание — строить мир», Инаныр продолжал настаивать на диалоге и демократических переговорах вопреки политике изоляции, военным операциям и витку насилия.

Слова Оджалана нужно понимать правильно

Кадир Инаныр относился к тем, кого политический истеблишмент и мейнстримные СМИ пытались маргинализировать, сводя всё к криминализации и терроризму, с позиции ответственности публичного интеллектуала. Он верил, что любой, кто искренне ищет решения курдского вопроса, должен честно определять соответствующих собеседников и признавать роль тех, кто участвует в миростроительстве. В этом смысле его публичные высказывания о фигурах, которых курдский народ считает своими политическими представителями, стали одним из самых ясных выражений его демократических убеждений.

Во время мирного процесса и после него Кадир Инаныр неоднократно доказывал, что прочный мир достижим лишь через прозрачный диалог с историческими представителями курдского вопроса. Он не боялся признавать приверженность Абдуллы Оджалана миру и его центральную роль в этом процессе. В телевизионных выступлениях и интервью, данных им в бытность членом Комиссии мудрецов, Кадир Инаныр заявлял, что мирные декларации, присланные Абдуллой Оджаланом из Имралы, вкупе с призывом к переходу «от эпохи вооруженной борьбы к эпохе демократической политики», представляют собой исторический шанс для турецкого общества. Он настаивал, что вместо манипуляций этими посланиями государству следовало бы использовать их как фундамент для строительства прочного социального мира: «Слова Оджалана нужно понимать правильно».

Кадир Инаныр критиковал политику изоляции

После краха мирного процесса Инаныр предупреждал, что углубляющаяся изоляция, навязанная в Имралы, принесет стране лишь новые кровопролития и страдания. Он утверждал, что закрытие каналов диалога подрывает любые перспективы мира. С его точки зрения, Абдулла Оджалан был одной из ключевых фигур, способных помочь положить конец конфликту, и игнорирование этой роли было серьезным политическим просчетом.

Язык искусства и мира нельзя заставить замолчать

Отношения Кадира Инаныра с Селахаттином Демирташем строились как на общем политическом видении, так и на глубоком личном уважении. Тюремное заключение Демирташа в Эдирне с 2016 года оставалось, по мнению Инаныра, вопиющей несправедливостью и постоянным источником скорби и возмущения. Он открыто поддерживал книги и пьесы, написанные Демирташем в неволе, и принял участие в театрализованных чтениях его книги «Девран», сидя в первом ряду. Хотя из-за этого участия он столкнулся с яростной критикой со стороны правящей коалиции и националистических СМИ, Кадир Инаныр сохранил принципиальность: «Язык искусства и мира нельзя заставить замолчать».

В интервью за интервью Кадир Инаныр называл Демирташа редким шансом для Турции и личностью, способной объединить людей. Он считал, что держать за решеткой политического лидера, представляющего волю миллионов, несовместимо со справедливостью, верховенством закона и социальным миром. Даже в самые тяжелые периоды он продолжал публично призывать к освобождению Демирташа и всех курдских политических заключенных. Он неоднократно называл Демирташа одним из самых миролюбивых и интеллектуально одаренных политиков, которых когда-либо знала страна, утверждая, что его заключение остается пятном на демократической репутации Турции. Своим искусством и своей гражданской позицией Кадир Инаныр ясно дал понять, что стоит плечом к плечу с Демирташем и всеми, кто работает ради мира.

Кадир Инаныр солидаризировался с демократическими силами

Кадир Инаныр также занял четкую позицию против попыток оттеснить на обочину легальное курдское политическое движение, против назначения государственных управляющих вместо избранных мэров и других антидемократических методов. В периоды усиления давления на ДПН и демократические силы, пришедшие ей на смену, он неизменно утверждал, что воля граждан, выраженная на выборах, должна уважаться.

Когда сопредседателей партий, депутатов и мэров отправляли в тюрьмы, а право курдского народа выбирать и быть избранным подвергалось нападкам, Кадир Инаныр предупреждал, что подобные несправедливости погружают страну в еще более глубокий мрак. Он подписывал коллективные обращения интеллектуалов против заключения курдских политиков и неоднократно заявлял, что закрытие демократических каналов наносит серьезный удар по надеждам на мир.

Кадир Инаныр поддерживал «Субботних матерей» и «Матерей мира»

Одним из самых ярких выражений гуманизмаКадир  Инаныра стала его солидарность с безутешными матерями. Призывы «Субботних матерей», собиравшихся на площади Галатасарай в поисках останков своих пропавших родных, и «Матерей мира», выходивших на улицы в своих белых платках, всегда находили отклик в его совести. Он настаивал, что их горе выше политики и является глубокой человеческой и нравственной истиной, резко критикуя отказ государства прислушиваться к их голосам. Эта принципиальность обеспечила то, что в памяти многих курдов Инаныр останется не только как артист, но и как голос совести в одни из самых темных времен страны.

В бурной политической истории Курдистана и Турции Кадир Инаныр стал тем деятелем искусства, который бесстрашно переступал границы, навязанные политическим истеблишментом, и помогал поддерживать общее стремление разных народов жить в мире. Выйдя из сурового Причерноморья и решив разделить страдания Курдистана, он посвятил себя поискам мира и справедливости. После перенесенного в 2024 году инсульта КадирИнаныр был госпитализирован, прошел интенсивную терапию и позже выписался. 14 мая, после ухудшения состояния, он снова попал в больницу. Лечение не помогло, и вечером 26 июня 2026 года в возрасте 77 лет Кадир Инаныр скончался.

Источник