Отец журналиста Ахмеда Полада: он был на месте событий, чтобы стать голосом своего народа

Отец журналиста Ахмеда Полада, похищенного в Сирии 18 января представителями группировки «Хайят Тахрир аш-Шам» и проведшего восемь месяцев в заключении, призвал общественность проявить солидарность с его сыном, подчеркнув, что тот находился на месте событий, чтобы быть голосом своего народа.

Журналист Ахмед Полад, похищенный и задержанный группировкой «Хайят Тахрир аш-Шам»* 18 января 2026 года во время освещения событий в Сирии, после восьми месяцев пребывания в тюрьмах «Хайят Тахрир аш-Шам» 9 сентября 2026 года был передан Турции. Впоследствии в Турции его арестовали. Отец журналиста Адиль Аслан обратился к общественности с призывом привлечь внимание к ситуации, в которой оказался его сын.

Ахмед Полад и Ева Мария Михельманн, которые на протяжении многих лет работали журналистами в Рожаве, были похищены 18 января 2026 года во время нападения «Хайят Тахрир аш-Шам» на Ракку. После обмена заключёнными, состоявшегося 11 апреля 2026 года, свидетельства людей, находившихся в тюрьмах «Хайят Тахрир аш-Шам», подтвердили, что оба журналиста содержатся под стражей.

После того как стало известно об их местонахождении, в Турции, Курдистане и по всему миру начались кампании с требованием освободить журналистов. Под давлением общественности 18 июня 2026 года «Хайят Тахрир аш-Шам» передала немецкую журналистку Еву Марию Михельманн Германии.

Восемь месяцев пыток в тюрьмах ХТШ и камера с мягкими стенами в MIT

Местонахождение Полада удалось окончательно подтвердить 9 сентября 2026 года. «Хайят Тахрир аш-Шам» передала его Турции, после чего суд постановил заключить журналиста под стражу. В докладе, посвящённом восьми месяцам его содержания под стражей, адвокаты Полада сообщили, что журналист на протяжении нескольких месяцев подвергался пыткам со стороны «Хайят Тахрир аш-Шам». Из-за антисанитарных условий и недостаточного питания в тюрьме у него также развилась чесотка.

В докладе говорится, что сразу после передачи Турции Полада в течение двух дней допрашивали сотрудники Национальной разведывательной организации Турции (MIT), а затем ещё два дня держали в камере с мягкими стенами.

В докладе Полад описал адвокатам пережитое:

«18 января 2026 года мы с моей немецкой коллегой-журналисткой Евой Марией Михельманн освещали события в районе Ракки в Сирии, когда здание, в котором мы находились, окружили. После того как сотрудники сил безопасности вошли внутрь, нас задержали. Затем нас доставили в полицейский участок, который я бы назвал штаб-квартирой Главного управления безопасности Алеппо.

Нас держали под землёй, в камере без света, свежего воздуха и вентиляции. Её размеры составляли один метр на два с половиной метра. Меня ни разу не выводили на улицу. Я не видел ни свежего воздуха, ни дневного света. Единственным исключением стала одна неделя, когда меня держали в общей камере примерно со 190–200 людьми, в том числе с членами Сил демократической Сирии (СДС).

В течение первого месяца меня пытали каждый день. По три-четыре раза в день в камеру входили группы людей и начинали избивать меня. Они били меня ногами по голове, валили на пол и давили на мою голову. Позже пытки стали преимущественно психологическими. Ночью они приходили и говорили что-то вроде: „Будь готов, утром тебя казнят“ или „Готовься, завтра тебе отрубят голову“».

Содержание в одиночной камере в Силиври

В настоящее время Полад содержится в одиночной камере тюрьмы типа L «Мармара» в Силиври. Его адвокаты сообщают, что состояние его здоровья тяжёлое и ему срочно необходима медицинская помощь. Отец журналиста Адиль Аслан рассказал ANF о том, через что семье пришлось пройти за последние восемь месяцев, и призвал общественность проявить солидарность с его сыном.

«В течение восьми месяцев мы не получали никакой достоверной информации»

Адиль Аслан рассказал, что семья узнала о похищении Полада 28 февраля и с тех пор постоянно опасалась за его жизнь. Он также заявил:

«18 января его вместе с немецкой журналисткой Евой Марией задержали в Ракке банды «Хайят Тахрир аш-Шам». Мы узнали об этом 28 февраля, когда информация стала публичной. Естественно, мы были крайне обеспокоены, потому что люди, которые их похитили, были по-настоящему жестокими. Если бы в них оставалось хоть что-то человеческое, мы бы не переживали так сильно. Мы постоянно боялись. Я всё время говорил: „Это варвары. Они убьют нашего сына. Замучают его до смерти или заставят бесследно исчезнуть“. Этот страх не покидал нас ни на минуту. Мы жили с ним каждый день.

В течение восьми месяцев мы не получали абсолютно никакой достоверной информации. Примерно 6 апреля объявились один или два очевидца. Они утверждали, что Ахмеда и Еву вместе вывели из одного и того же здания. Нам сообщили, что их посадили в другую машину и увезли в неизвестном направлении. Однако те, кто удерживал их, отказывались признавать это. Они продолжали твердить: „У нас нет никого с таким именем“. Несмотря на неоднократные попытки адвокатов, они так и не признали, что удерживают его».

«В Дамаске они также допросили нашего адвоката»

По словам Адиля Аслана, после того как очевидец сообщил, что видел Ахмеда Полада, адвокаты подали новые официальные заявления. Он пояснил, что в ходе оформления официального заверения доверенности сирийские власти также допросили их адвоката.

Аслан продолжил:

«18 апреля появился очевидец и сказал: „Я видел Ахмеда в тюрьме Алеппо“. Адвокаты подали ещё одно официальное заявление, но и на этот раз нам ответили, что Ахмед не находится под их стражей. Затем, 28 апреля, один из их министров выступил с заявлением, в котором признал, что они удерживают Ахмеда.

Некоторое время спустя мы отправили доверенность нашему адвокату в Дамаск. Он обратился в Министерство внутренних дел, чтобы её заверили, но там конфисковали документ и заявили: „У нас нет никого с таким именем“. Его спросили: „Откуда у вас эта доверенность?“ Документ у него забрали и допрашивали его в течение двух-трёх часов. После этого мы снова оказались в самом начале пути.

Мы думали, что с ним, должно быть, что-то сделали: либо казнили его, либо заставили исчезнуть, — и именно поэтому отрицали, что удерживают его. Мы были чрезвычайно встревожены и подавлены, но практически ничего не могли сделать отсюда.

Для меня это было невероятно тяжёлым испытанием. Я не мог спать по ночам. Лежал без сна до самого утра, думая о том, где находится мой сын, что с ним происходит и что они с ним сделали. Восемь месяцев я жил в постоянной тревоге. Его мать, братья и сёстры — все мы переживали одно и то же.

Спустя восемь месяцев, 11 сентября, примерно в три часа дня, мне позвонили из Управления полиции Стамбула. Мне сказали: „Ваш сын у нас“. Я спросил, где он находится, и мне ответили, что он в отделе по борьбе с терроризмом (TEM). Мне сообщили: „Если его доставят в суд, мы вам позвоним“.

Я отправился к зданию суда, но менее чем через полчаса мне снова позвонили.

Мне сказали: „Вашего сына доставили в суд, и теперь его отправляют в тюрьму“. Предположительно, мой сын находился в отделе TEM. Что они делали с ним в течение этих трёх дней незарегистрированного содержания под стражей? Его пытали.

В Сирии его восемь месяцев пытали, удерживая без регистрации, не доставляя в суд и не проводя никаких законных процедур. Его ни разу не представили судебному органу. Здесь же его тоже три дня держали без официальной регистрации: с завязанными глазами, мешком на голове и руками, скованными за спиной. Именно так с ним обращались. И только после этого нам позвонили».

«Ахмед в тяжелом состоянии, его внутренние органы повреждены»

Адиль Аслан рассказал, что 10 сентября, после доставки в Турцию, состояние Полада резко ухудшилось. Однако полиция отказалась выполнять рекомендации врачей о необходимом лечении и поспешно доставила его в суд. Аслан описал произошедшее с сыном в Турции:

«10 сентября ему стало очень плохо, и его доставили в больницу. Врачи сказали: „Его необходимо госпитализировать в отделение интенсивной терапии“. Но они отказались. Под давлением ему ввели большие дозы растворов внутривенно, объяснив это так: „Пусть немного придёт в себя, потом мы отвезём его в суд и отправим в тюрьму“.

Его принудительно провели через судебную процедуру и отправили в тюрьму. Состояние его здоровья тяжёлое. Он пять месяцев держал голодовку, и его внутренние органы были повреждены.

Когда его захватили, он уже был ранен. После того как его доставили сюда, два дня его держали в закрытой камере с мягкими стенами, с завязанными глазами, мешком на голове и руками, связанными за спиной. Затем его отвезли в Управление полиции Анкары.

На самом деле из полиции Анкары мне позвонили 10 сентября. Телефон прозвонил один раз, но, когда я потянулся к нему, звонок уже завершился. 11 сентября мне позвонили из полиции Стамбула.

После того как его перевезли оттуда в Стамбул, ему стало очень плохо. Его доставили в больницу скорой помощи Таксим. Врачи сказали: „Его состояние тяжёлое. Нам необходимо срочно поместить его в отделение интенсивной терапии“. Но они отказались. Ему ввели большие дозы растворов и лекарственных препаратов внутривенно.

Эти большие дозы лекарств также повредили его внутренние органы. Именно так они поступили с человеком, который пять месяцев держал голодовку. Для такого лечения нет никаких медицинских оснований. Мы не принимаем этого. По сути, это попытка убить его, уничтожить. Именно так я расцениваю происходящее. Мы не можем с этим смириться.

С ним обращались не как с человеком. Сейчас он содержится один в тюрьме № 6 в Силиври. У него диагностировали чесотку, и он находится в одиночной камере. Его здоровье до сих пор не восстановилось. У него есть открытые раны, которые инфицировались. Ему необходима медицинская помощь, но полноценного лечения он не получил.

Мы обращаемся к общественности с просьбой привлечь внимание к его положению. Мы хотим, чтобы мой сын как можно скорее получил лечение в хорошо оснащённой больнице».

«Когда я впервые увидел его, я сказал сыну держаться»

Адиль Аслан рассказал, что впервые увидел Полада возле тюрьмы Метриc, и описал момент их встречи:

«Полицейские позвонили и сказали, что везут его в тюрьму Метриc. Они сообщили: „Если вы будете у ворот, то увидите сына“. Я развернулся и направился к тюремным воротам. Прождал полчаса, но никого не увидел. Я спросил сотрудников, где он, но они ответили: „Мы не знаем“. Я также позвонил его матери, которая уже была в пути, и попросил её повернуть обратно.

Затем снова позвонили с того же номера и спросили: „Где вы?“ Я ответил, что нахожусь у ворот тюрьмы. Мне сказали: „Они едут на белом Renault Megane“. Когда я впервые увидел Ахмеда, то увидел, что от него остались кожа да кости.

Его волосы, его борода… Ни один человек, считающий себя человеком, не стал бы доводить другого до такого состояния. Даже если кто-то совершил преступление и вы взяли его в плен — ни один нормальный человек не стал бы так обращаться с пленным. Но они не люди. Они — остатки ИГИЛ*.

Мы знаем, насколько варварской организацией является ИГИЛ. Они взяли человека, который ещё год или два назад находился в международных списках террористов, и сделали его президентом страны. Все они отрастили бороды, но вера не определяется бородой. Они не имеют ничего общего с исламом. У них нет ни религии, ни веры, ни нравственности — ничего. Их собрали из разных мест и привезли, чтобы установить контроль над Сирией. Все они террористы, все — члены банд. Я не считаю их людьми.

Когда Ахмед увидел меня, он заплакал. Он сказал: „Отец, меня пытали восемь месяцев. Я не сломался. Я не доставил им такого удовольствия“. Я ответил ему: „Держись, сынок. Я рядом с тобой“. Он кивнул, но был настолько измождён, что едва мог говорить со мной.

На следующий день, когда его навестил адвокат, Ахмед попросил: „Позвони моему отцу. Вчера вечером я был очень измучен, и отец сильно переживал. Скажи ему, чтобы он не волновался за меня. Со мной всё в порядке“. Это он пытался утешить нас.

Как отец, я был совершенно подавлен. Невыносимо видеть своего ребёнка в таком состоянии — его волосы, его бороду… Они удерживают тысячи людей. Я обращаюсь ко всем: не оставляйте этих людей на произвол судьбы. Пожалуйста, привлеките внимание общественности к их положению. Мир должен обратить на это внимание.

Людей пытают до смерти и доводят до полного истощения голодом. Им дают один бутерброд на каждые 24 часа. Такое обращение несовместимо с человеческим достоинством. Человек может находиться в заключении и даже мог совершить преступление, но никто не заслуживает такого обращения».

Адиль Аслан обратился ко всем профессиональным объединениям журналистов, адвокатам, работникам СМИ и неравнодушным людям с призывом проявить солидарность с Ахмедом.

«Не оставляйте Ахмеда одного. Он журналист, который работал там, чтобы быть голосом своего народа».

*- террористическая организация, запрещена на территории РФ

Источник