Дарья Аслан: местные власти должны обеспечить услуги на курдском языке для женщин
Стамбул — не только крупнейший мегаполис Турции, но и одна из провинций, где насилие в отношении женщин особенно широко распространено. Согласно отчёту Ассоциации полевых исследований за 2025 год, Стамбул занимает первое место по показателям насилия в отношении женщин и фемицидам — 6,4 процента. При этом женщины, для которых первым языком является не турецкий, как правило, не имеют доступа к услугам, куда могли бы обратиться за помощью в случае насилия.
В Стамбуле, где проживает крупнейшее среди городов Турции курдское население, нет официального учреждения, предоставляющего услуги на родном языке. Курдский язык также официально не включён в работу, которую муниципалитеты проводят для женщин.
Дарья Аслан, член правления Ассоциации «Время женщин», подготовила «Доклад о мониторинге доступа к услугам местных органов власти на родном языке в целях борьбы с насилием в отношении женщин в Стамбуле». В нём она изучила, предоставляются ли женщинам услуги на родных языках в случаях насилия. Аслан рассказала нашему агентству об опыте женщин и результатах исследования.
Насилие в отношении женщин является результатом господства патриархальной системы
Аслан сказала:
«Оценивать насилие в отношении женщин в Стамбуле только через отдельные случаи или фемициды было бы неполным определением реальности. Насилие в отношении женщин является результатом господства патриархальной системы над жизнью, телом и волей женщин. Помимо физического, психологического, сексуального и экономического насилия, исключение женщин из общественной жизни, невидимость их труда, обнищание и изоляция также являются проявлениями этой системы.
С точки зрения борьбы женщин за свободу мы не рассматриваем насилие лишь как проблему между отдельными людьми. Мы считаем, что эту систему, которая угрожает праву женщин на жизнь, необходимо рассматривать вместе с её социальными, политическими и институциональными аспектами. Существует система, в которой всё — от фемицидов и безнаказанности за насилие до исключения женщин из механизмов принятия решений и экономической зависимости — усиливает друг друга».
Наличие услуги не означает, что каждый может ею воспользоваться
Аслан сообщила, что они провели исследование доступа курдских женщин в Стамбуле к услугам на родном языке:
«Работа, которую мы провели как Ассоциация „Время женщин“, начинается именно с этого. Мы провели полевое исследование, в рамках которого отслеживали доступ курдских женщин к муниципальным услугам на родном языке в целях борьбы с насилием в отношении женщин в Стамбуле.
Мы поговорили со всеми 39 районными муниципалитетами Стамбула, а также со Стамбульским столичным муниципалитетом, изучив существующие услуги, их возможности предоставлять услуги на курдском языке и доступ женщин к этим услугам. Результаты нашей полевой работы мы представили в докладе и разработали конкретные политические рекомендации для местных органов власти.
В этом отношении это одно из первых исследований, в котором отслеживается доступ курдских женщин к услугам по предотвращению насилия на родном языке в Стамбуле. Для нас основной вопрос заключается в следующем: наличие услуги не означает, что эта услуга доступна каждому. Если существуют препятствия, мешающие женщине получить услугу из-за её языка, идентичности или социального положения, мы не можем говорить о равенстве.
Поэтому мы рассматриваем борьбу не только как вмешательство после того, как насилие уже произошло. Укрепление организованной силы женщин, изменение общественного сознания и построение образа жизни, ориентированного на свободу женщин, являются основными направлениями борьбы с насилием».
На родном языке женщины могут выражать себя более свободно
Аслан подчеркнула, что невозможность курдских женщин получать услуги на родном языке нельзя рассматривать только как проблему коммуникации:
«С нашей точки зрения, родной язык — это не просто средство общения; он несёт в себе идентичность, память, культуру и социальное существование. Поэтому невозможность курдской женщины получать услуги на своём родном языке нельзя просто рассматривать как недостаток коммуникации.
Для женщины, подвергшейся насилию, рассказать о пережитой травме, страхе и насилии уже чрезвычайно сложно. Язык, на котором женщина может наиболее полно выразить себя, — это её родной язык. Когда на пути к использованию собственного языка создаются препятствия, ограничивается также её право говорить и быть самостоятельным субъектом.
Здесь мы сталкиваемся с проблемой, созданной монистическим мышлением. Общественная сфера, построенная вокруг одного языка и одной идентичности, делает невидимыми потребности разных народов и особенно курдских женщин.
Поэтому мы не отделяем борьбу за родной язык от борьбы женщин за свободу. Для нас предоставление услуг на родном языке — не одолжение, а право. Пока не будут созданы механизмы, с помощью которых женщины смогут обращаться за услугами, выражать себя и получать доступ к своим правам на собственном языке, мы не можем говорить о равных услугах».
Аслан также подчеркнула, что существуют институциональные и правовые механизмы, через которые женщины могут обращаться за помощью в случае насилия, однако зачастую они не работают на родном языке.
Она сказала:
«Существуют правовые и институциональные механизмы, к которым женщины могут обращаться. Муниципальные консультационные центры для женщин, подразделения социальных служб, ŞÖNİM, подразделения по правам женщин при адвокатских палатах, учреждения здравоохранения и механизмы солидарности, созданные женскими организациями, — вот некоторые из них.
Однако для нас основной вопрос заключается в различии между существованием механизма и способностью женщины воспользоваться этим механизмом. Незнание своих прав, незнание того, куда обращаться, чувство одиночества или отсутствие уверенности в процедурах обращения затрудняют для женщины выход из круга насилия.
Поэтому наряду с укреплением правовых и институциональных механизмов необходимо расширять самоорганизацию женщин и сети солидарности.
Мы также не понимаем самооборону только как защиту от физического нападения. Осознание женщиной насилия, способность самостоятельно принимать решения о своей жизни, понимание того, что она не одна, и участие в организованном женском движении также являются формами самообороны. Поэтому сети солидарности и самоорганизации необходимо укреплять во всех сферах, где присутствуют женщины. Организованная женщина не остаётся один на один с патриархальной системой».
Некоторые муниципалитеты не предоставили информацию
Подчеркнув, что некоторые муниципалитеты не предоставили информацию в ходе исследования, Дарья Аслан сказала:
«В ходе нашего исследования мы увидели, что некоторые муниципалитеты не предоставили информацию и не приняли участия в исследовании. Было бы неправильно говорить, что во всех муниципалитетах это произошло по одной и той же причине. Однако эта ситуация также показала нам, насколько местные органы власти учитывают потребности курдских женщин в своей политике.
Главный вопрос здесь заключается не просто в том, участвовали ли муниципалитеты в исследовании, а в том, насколько право курдских женщин на город и их право на родной язык отражены в политике местных органов власти. Одной из важных проблем, выявленных в нашем исследовании, является то, что институциональный подход к родному языку пока недостаточно развит.
Услуги на курдском языке в большинстве мест не разработаны как государственная политика. Вместо этого они появляются в зависимости от того, есть ли среди сотрудников человек, говорящий по-курдски. Однако демократическое понимание местного управления не должно зависеть от отдельных людей; оно должно основываться на правах и институциональной политике.
Мы рассматриваем муниципалитеты не просто как учреждения, предоставляющие услуги, а как учреждения, несущие ответственность за построение демократического общества. Поэтому местные органы власти должны делать видимыми потребности разных народов и женщин и соответствующим образом разрабатывать политику, бюджеты и механизмы».
Отсутствие планов в отношении курдского языка во многих муниципалитетах основано на монистическом мышлении
Указывая, что отсутствие муниципальных планов, касающихся курдского языка, связано с неспособностью преодолеть монистическое мышление, Аслан продолжила:
«Мы считаем, что в основе этого лежит монистическое мышление, которое мы до сих пор не преодолели. Неспособность рассматривать курдский язык как право и как язык предоставления услуг в общественной сфере нельзя отделить от исторической политики отрицания и ассимиляции, направленной против языка и идентичности курдского народа.
Если сегодня наличие в муниципалитете сотрудника, говорящего по-курдски, считается достаточным для существования услуги, тогда необходимо сказать, что курдский язык по-прежнему не признан институционально. Мы хотим, чтобы это изменилось.
Необходим подход, при котором услуги на курдском языке не будут зависеть от личных способностей отдельного сотрудника, а будут отражены в бюджете муниципалитета, стратегическом плане, политике в отношении женщин и механизмах предоставления услуг.
Потому что вопрос заключается не только в том, может ли курдскоязычная женщина общаться с сотрудником. Вопрос заключается в том, могут ли курдские женщины существовать в общественной сфере на своём языке и признаваться субъектами со своей собственной идентичностью.
Мы противопоставляем монистическому и централизованному подходу к местному управлению демократическое, плюралистическое, экологическое понимание и понимание, ориентированное на свободу женщин. Плюралистический образ жизни, в котором разные языки и идентичности могут свободно выражать себя, является основой демократического общества. Женщины не просто пользуются результатами этой трансформации; они являются её основными субъектами».
Требования женщин также являются политическими
Аслан добавила:
«В ходе нашей полевой работы мы увидели, что требования женщин были очень простыми, но одновременно глубоко политическими. Женщины хотят, чтобы их понимали на родном языке, чтобы они могли безопасно рассказывать о пережитом насилии, узнавать о своих правах и не сталкиваться с дополнительным препятствием в механизмах, куда они обращаются за помощью.
Консультации на родном языке, юридическая и психологическая поддержка, информационные материалы на курдском языке, а также заметные и доступные механизмы обращения входят в число основных требований женщин.
Как Ассоциация „Время женщин“, мы считаем, что эту проблему нельзя решить простым наймом нескольких сотрудников, говорящих по-курдски. Курдский язык должен стать институциональной политикой предоставления услуг в местных органах власти.
Для этого вопрос родного языка должен быть прямо включён в стратегические планы, бюджеты и политику муниципалитетов в отношении женщин. В консультационных центрах для женщин должны работать сотрудники, способные предоставлять услуги на курдском языке; необходимо укреплять уже работающий персонал и создавать механизмы, через которые женщины смогут обращаться за помощью на своём родном языке.
В то же время мы считаем, что решения нельзя определять без участия женщин. Женщины должны непосредственно участвовать в процессах принятия решений, механизмах разработки политики и работе местных органов власти. Потому что определение потребностей женщин без учёта их голоса и опыта означает воспроизводство методов, созданных патриархальной системой.
Поэтому мы рассматриваем доступ женщин к услугам на родном языке не просто как вопрос предоставления услуг, а как часть равенства, свободы и права женщин быть субъектами городской жизни.
По этой причине мы выступаем за создание механизмов между женскими организациями и местными органами власти, основанных на постоянных и равных отношениях, укрепление возможности женщин высказываться и принимать решения, а также построение демократической местной жизни, в которой разные языки и идентичности могут существовать на равных.
Как Ассоциация „Время женщин“, в предстоящий период мы продолжим борьбу за обеспечение доступа женщин к услугам на родном языке, расширение возможностей женщин высказываться и принимать решения в местных органах власти и обеспечение того, чтобы женские организации не исключались из механизмов принятия решений.
Потому что для нас решение заключается не в том, чтобы принимать решения за женщин, а в том, чтобы вместе создавать механизмы, благодаря которым женщины смогут иметь голос и право принимать решения относительно собственной жизни и своих городов».
