Джандан: ученые и деятели культуры должны поддержать мирный процесс

Кинорежиссер и ученый Джан Джандан отметил, что научные круги и деятели культуры и искусства несут ответственность за построение прочного мира. Он добавил: «Сотрудники университетов, ученые и деятели искусства играют важную роль в том, чтобы проливать свет на слепые зоны общества, высказываясь и занимаясь творчеством, вынося сложные вопросы на обсуждение, бросая вызов предрассудкам, нарушая табу, прокладывая новые пути, предлагая новые идеи и перспективы, внося свой вклад в построение мира и помогая обществу идти вперед. Этот процесс нельзя отдавать на откуп исключительно политикам; ученые и деятели искусства также должны выступить с инициативой и играть активную роль».

Джандан рассказал ANF о давлении на университет Богазичи, урегулировании и демократизации, а также об ответственности научных кругов и художественных сообществ за содействие миру.

Мы не откажемся от наших принципов и борьбы

— Ваша должность в университете была упразднена провластным ставленником. Что бы вы сказали о системе силовых назначений и давлении на научные круги, основываясь на вашем собственном опыте?

— Университет Богазичи переживает беспрецедентный период, начавшийся в январе 2021 года, когда правительство фактически захватило учебное заведение. В течение последних пяти с половиной лет ученые, студенты, выпускники и сотрудники принимали участие в сопротивлении, каждый по-своему. Это форма борьбы, уникальная для истории нашего университета или прочих турецких университетов.

Ценности, которые мы отстаиваем, включают автономию, гарантированную Конституцией, академическую свободу и демократическое управление. Как и всегда, мы требуем этого не только от университета Богазичи, но и от каждого высшего учебного заведения в Турции.

С самого начала я считал, что важно сделать сопротивление видимым, дабы оно стало частью свободы выражения мнений и права общественности получать информацию, особенно в период, когда журналисты не могли свободно входить в кампус и освещать события. Как режиссер-документалист и ученый, я чувствовал, что мой главный вклад заключается в том, чтобы зафиксировать образы, голоса и опыт сопротивления. С января 2021 года я каждый день публикую фотографии и видеозаписи в прессе и социальных сетях – либо те, которые я записал сам, либо те, которые были сняты другими, когда мне было запрещено входить в университет. Я также пытался объяснить нашу ситуацию всякий раз, когда мне предоставлялась возможность выступить. Я был не одинок в этом; все мы вносили свой вклад всеми возможными способами и продолжаем это делать.

Используя полномочия, предоставленные политическим руководством, и злоупотребляя своими полномочиями, администрация университета потратила последние пять с половиной лет на то, чтобы сломить сопротивление, заставить замолчать наши голоса, запугать тех, кто отказался подчиниться, наказать их и принудить склониться. В рамках этой кампании студенты, которые протестовали против силовых назначений, были задержаны с применением чрезмерной силы, арестованы, подвергались судебному преследованию и ограничениям, таким как запрет на поездки, были отстранены от занятий в ВУЗе. Их допуски в аспирантуру были аннулированы, и им был запрещен вход в кампус.

Преподаватели также подверглись десяткам служебных расследований. Некоторые из них были сняты с должностей, с другими не продлили контракты, им было отказано в назначениях или продвижении по службе, порой на них давили, чтобы они подали в отставку. Вышедшим на пенсию профессорам, которые продолжали преподавать, было запрещено посещать кампус или проводить занятия. Пожалуй, самым серьезным случаем стало увольнение нашего коллеги Туны Тугчу. Вместе с Туной из университета были уволены Мохан Равичандран, Толга Сютлю, Йылдыз Силиер, Седа Алтуг и Волкан Чидам.

Мы также должны помнить о тех, кто был вынужден досрочно выйти на пенсию из-за этого давления. Ущерб, нанесенный университету Богазичи, был поистине огромным.

Что касается моего случая, отмечу, первое, что сделал Наджи Инджи заменив Мелиха Булу в июле 2021 года, – отказался продлевать мне контракт, уволив меня после четырнадцати лет работы в университете, а затем запретив посещать кампус. Как он позже сказал одному из наших сенаторов, он считал, что не сможет управлять университетом, если меня допустят в кампус.

Восемь месяцев спустя я вернулся к работе после того, как суд приостановил действие этого решения. То же самое повторилось в июле 2022 года. Одиннадцать месяцев спустя очередное решение суда восстановило меня в должности, но только для того, чтобы в июле 2023 года, менее чем через месяц после моего возвращения, всё повторилось снова. К сожалению, с тех пор суды перестали выносить решения в мою пользу.

Мое первое дело об увольнении сейчас находится на рассмотрении Государственного совета. После того, как он вынес решение против меня по второму и третьему делам, эти материалы были переданы в Конституционный суд. В результате в течение последних пяти лет мне не разрешали работать, преподавать или даже свободно посещать университет. В нашей стране постоянно подрывается независимость судебной власти, и я продолжаю прибегать к средствам правовой защиты.

Несправедливость, совершенная по отношению ко мне и коллегам в аналогичных ситуациях, коснулась не только нас. Это также нанесло ущерб нашим студентам и обществу в целом.

— Как вы оцениваете солидарность, которую проявили во время этих событий?

— Люди, которые назначили меня преподавателем в Университете Богазичи в 2007 году, не были ни Инджи, ни провластной администрацией, ни политическими властями, стоящими за этим. Это были квалифицированные коллеги, избранные комитеты, избранный заведующий кафедрой, избранный декан и такой же ректор. Только у них были законные полномочия решать, следует ли отказать мне в дальнейшей работе. Таким образом, с моей точки зрения, решение о моем увольнении никогда не имело законной силы, поскольку оно не было основано ни на заслугах, ни на законном порядке.

Тот факт, что мои коллеги и все, кто участвовал в сопротивлении, отказались смириться с этой несправедливостью, придал мне сил и укрепил мою связь с университетом и соратниками, продолжающими сопротивление. Такую связь невозможно разорвать. Поддержка, которую я получал от Профсоюза работников образования и науки (Eğitim Sen), также придавала мне сил. Я знаю, что однажды, когда обстоятельства изменятся, я вернусь на свою должность. Правда за нами. Мы не приемлем эти незаконные и несправедливые действия ни при каких обстоятельствах и не откажемся ни от наших принципов, ни от нашей борьбы.

Научные круги и деятели искусства должны работать на благо мира

— Турция вступила в период относительного спокойствия после полувека вооруженных конфликтов. Могут ли научные круги и представители искусства внести свой вклад в укрепление мира, и если да, то какие обязанности лежат на их плечах?

— Текущий период без вооруженных конфликтов, безусловно, является важным шагом на пути к демократическим преобразованиям, которые могут привести к прочному миру. Но многое ещё предстоит сделать. Я считаю, что научные круги и деятели искусства играют жизненно важную роль и несут ответственность в построении прочного мира.

Университеты, ученые и деятели культуры играют важную роль в освещении проблем общества, когда пишут свои работы и делают публичные высказывания, вынося сложные вопросы на общественное обсуждение, бросая вызов предрассудкам, нарушая табу, указывая новые пути, генерируя уникальные идеи и предлагая перспективы, внося свой вклад в миростроительство и помогая обществу двигаться вперед. Чтобы они могли выполнять эту роль, не должно быть никаких ограничений на академическую свободу или свободу выражения мнений. В противном случае этот важный вклад будет сведен на нет.

Как мы знаем, Турция пережила множество примеров подобных ситуаций на протяжении своей истории, и это продолжается и по сей день. Политический и социальный тупик, в котором мы сейчас находимся, стал одним из последствий. Отношение к ученым, выступающим за мир, состояние наших университетов, давление, ограничения и цензура в сфере искусства, судебные репрессии и тюремное заключение политических узников, включая политиков, правозащитников и журналистов, – всё это наглядные примеры. Если ученые и деятели искусства не могут свободно выражать свое мнение, обсуждать, как идти к миру, и исследовать возможные пути к урегулированию, как вообще может продвигаться диалог? Возможно ли идти к миру без демократии, верховенства закона, независимости судебной системы и защиты основных прав и свобод?

— Вы упомянули о преодолении предрассудков. Может ли кино помочь людям избавиться от предрассудков друг о друге? Видели ли вы подобные позитивные примеры?

— Абсолютно. С первых дней своего существования кинематограф создавал пространства, где люди могли собираться вместе, например, в кинотеатре. Там они коллективно смотрят и переживают одну и ту же историю. Кино дарит нам исключительные возможности услышать друг друга, понять истории других людей, учесть их переживания и развить эмпатию. Это делает общечеловеческие ценности и эмоции видимыми, осязаемыми, открытыми для свободного обсуждения. Таким образом, кино было и остается одной из важнейших форм художественного самовыражения и мощнейшим инструментом, который мы можем использовать для укрепления мира.

— Как мы должны понимать взаимосвязь между искусством и обращением к прошлому в дни примирения?

— Взаимосвязь между искусством и переоценкой прошлого присуща искусству в целом и кинематографу, особенно документальному, в частности. Кино может сделать невидимое видимым, дать голос тем, кто не был услышан, пролить свет на скрытое, вынести на свет дня исторические истины и жизненный опыт, сохранить коллективную память и помочь защитить её.

Многие документальные фильмы в Турции посвящены борьбе с ошибками прошлого. Первые примеры, которые приходят на ум – «Дерсим 38» и «Тюрьма №5» Чаяна Демиреля, «Песня Нахиде» и «Даргечит» Берке Баша и «Указ» Неджлы Демирчи. Также сегодня важно понять друг друга и признать правду о случившемся. Вместо бесконечного повторения навязанных нам историй, которые ослепляют нас, нам нужно взглянуть истине в глаза, узнать, что произошло на этой земле, и свободно говорить об этом.

Необходима активная солидарность

— Вы сталкивались с ограничениями свободы выражения мнений и внимательно наблюдали за ними. Как это давление влияет на художественную сферу?

— Творческая работа и без того сложна. Это давление делает её ещё более непростой задачей. Все формы поддержки художников, стремящихся к свободному самовыражению, угасают, пространства, где создаются произведения искусства и ими делятся с публикой, продолжают сокращаться, а ход нашей работы нарушается. Давление изматывает творцов, отнимает у нас время и энергию. Вместо того, чтобы свободно погрузиться в творческий процесс, коллеги вынуждены бороться за свои самые элементарные права. Иногда они становятся объектом клеветнических кампаний в желтой прессе или социальных сетях; в других случаях они обнаруживают, что попали в зал суда или даже тюремные камеры.

Именно поэтому, как и некоторые ученые, многие представители культуры и искусства уехали и пытаются построить новую жизнь за пределами Турции. В то же время не менее важно, что многие решают остаться здесь, продолжают свою борьбу разными способами и сопротивляются, несмотря ни на что.

— Приводят ли давление и цензура к распространению самоцензуры?

— Самоцензура, несомненно, получила более широкое распространение, и это меня глубоко беспокоит, потому что это яд, который проникает как в искусство, так и в научные круги. Страх, как все мы знаем, очень человеческая, фундаментальная эмоция. Лучший способ противостоять ему – дать людям больше возможностей. Это может начаться с такой простой вещи, как создание пространства, где они могут свободно выражать свои мысли, коллективная защита свободы самовыражения и проявление активной солидарности с теми, кто сталкивается с давлением, угрозами или попытками заставить граждан заплатить некую цену за свои прва.

Молодежь должна быть в центре внимания

— Что вы думаете о современной молодежи в связи с вызовами, стоящими перед страной?

— К сожалению, современная молодежь росла и продолжает взрослеть в условиях конфликтов и различных форм политических репрессий. Поэтому юношам и девушкам, возможно, трудно представить, что возможен и другой мир. Я верю, что искусство обладает потенциалом сохранять коллективную память, показывая, что другое будущее достижимо, как это было в прошлом, и вдохновлять людей, черпая силу в трудностях, которые остались в истории.

В то же время молодые люди, выросшие в эпоху Интернета, более тесно связаны с миром и лучше осведомлены о том, что происходит вокруг. Это снижает их готовность подчиняться и склонять головы перед теми, кто стремится ограничить их свободы или нарушить их права. Мы видим, как они возражают против авторитарных правительств репрессий, а также против женоненавистничества, патриархата, гомофобии и других форм угнетения. Цепи, в которые их пытаются заковать, не держатся; это больше не работает. Я нахожу это очень обнадеживающим.

Важно, чтобы молодые люди принимали участие в работе над будущим, брали на себя ответственность и вносили свой вклад в эти процессы. Они должны идти в авангарде, не сдерживая своё воображение.

— Какие шаги следует предпринять для укрепления свободы выражения мнений, когда обсуждается вопрос о мире?

— Ответ на этот вопрос прост. Независимость судебной власти и принципы верховенства закона должны быть полностью соблюдены, а все препятствия для основных свобод, включая свободу выражения мнений, должны быть устранены. Важно, чтобы каждый вопрос можно было свободно обсуждать с разных точек зрения. Как только эти условия будут созданы, я верю, что за ними последует и всё остальное. Однако, сейчас мы в тупике. Вода не течет под стоячий камень.

Прочный мир позволил бы искусству и культуре процветать

— Если бы страна начала подлинный процесс урегулирования, какими стали бы первые последствия для кинематографа и культурной жизни?

— Мне очень нравится этот вопрос, потому что он дает возможность представить себе конкретное будущее. Настоящий процесс урегулирования означал бы устранение всех препятствий на пути к основным правам и свободам, поскольку эти явления неразделимы.

Когда я рисую перед внутренним взором первые признаки такого будущего, я представляю, что настанет день, когда исчезнет цензура в кино и культурной жизни; кинематографисты и их работы больше не будут подвергаться судебному преследованию; документальные фильмы, которые когда-то были запрещены, снова выйдут на экран; люди, работающие в сфере искусства и культуры, больше не будут думать: «Если я скажу это, у меня будут неприятности». Они не будут сдерживать себя, прежде чем высказаться. Короче говоря, я представляю себе день, когда искусство и культура снова начнут процветать во всем своем многообразии.

Мы все должны взять на себя ответственность

— Могут ли деятели культуры и ученые стать активными участниками процесса укрепления мира в ближайшее время?

— Разумеется. Они могут и должны это делать. По определению, творцы и ученые – это люди, которые высказываются, которые заняты выражением своих мыслей. Несмотря на клеветнические кампании, попытки дискредитировать их и все формы давления, они продолжают играть ведущую роль в обществе. Это положение несет свои привилегии, но оно также влечет за собой ответственность за активное содействие формированию языка мира и развитие новых форм самовыражения.

Короче говоря, это не та работа, которую можно доверить одним политикам, отдав её им на откуп. Ученые и деятели культуры также должны взять на себя ответственность за наше общее будущее и внести свой вклад в качестве активных участников. Чтобы это произошло, необходимо покончить с атмосферой страха и репрессий, отменить политически мотивированные судебные решения и обеспечить реальную защиту свободы выражения мнений.

Я искренне благодарю вас за предоставленную возможность поразмышлять, выразить свои мысли и поделиться ими. Мир принесет пользу всем.

Источник