Вейси Варлы: курдские музыканты должны беречь собственное культурное наследие

Музыка — один из важнейших способов сохранения коллективной памяти и культурной идентичности курдов. Благодаря песням из поколения в поколение передаются история народа, его традиции, переживания и представления о мире. Однако в последние годы курдскую музыку всё чаще критикуют за нехватку новых произведений, застой и повторение уже известных мелодий.

Среди причин называют проблемы с авторскими правами, распространением и продвижением музыки, недостаток спонсорской поддержки, влияние цифровых платформ, запреты и экономические трудности. При этом всё сложнее становится создавать произведения, которые не просто завоюют популярность, но и надолго останутся в культурной памяти народа.

Сегодня многие исполнители сосредоточены преимущественно на выступлениях на свадьбах и исполнении ритмичных мелодий для гованда. Другие ограничиваются кавер-версиями, представляя чужие произведения в собственной интерпретации.

Музыковед Вейси Варлы, рассуждая о причинах застоя в курдской музыке, обратил внимание не только на отсутствие новых песен, но и на более глубокую проблему — утрату характерных особенностей национальной музыкальной традиции.

«Исполнение произведения на курдском языке и наличие в нём музыкальных особенностей курдской традиции — не одно и то же. Сам по себе курдский язык произведения ещё не означает, что оно сохраняет мелодические, ладовые, ритмические или исполнительские особенности традиционной курдской музыки», — отметил он.

«Какая часть того, что сегодня создаётся под названием курдской музыки, продолжает традицию музыкальной памяти курдов, а какая представляет собой лишь новую музыкальную форму, несущую курдскую языковую и культурную маркировку?» — задался вопросом Варлы.

Он также раскритиковал работу культурных и художественных учреждений. По его мнению, их обязанности не должны ограничиваться созданием песен на курдском языке и организацией фестивалей.

«Главная задача — исследовать курдскую музыку, документировать её, обучать ей, создавать архивы, передавать накопленные знания будущим поколениям и на этой основе содействовать развитию современного музыкального творчества», — заявил музыковед.

«Мы подходим к музыке с художественных позиций, но при этом занимаемся подражанием»

Говоря о критике, связанной с нехваткой новых произведений, Вейси Варлы заявил, что курдская музыка постепенно утрачивает своё предназначение и самобытность.

«Курдская музыка исполняется в трёх основных формах: ритмичные мелодии, мелодии с менее выраженным ритмом, а также мелодии со свободным размером — как ритмичные, так и без строгого метрического рисунка. В турецкой народной музыке такие мелодии со свободным размером называются „узун хава“.

95 процентов курдских мелодий со свободным размером и собственным ритмическим рисунком исполняются от лица женщины, и их создателями являются женщины. Однако женщины забыли об этой своей роли. Мы не выполняем свою миссию и не используем возможности, которыми располагаем. Вместо этого мы подходим к музыке с художественных позиций, но при этом занимаемся подражанием», — отметил он.

«Подражание, с нашей точки зрения, не является творчеством»

Вейси Варлы считает, что проблема заключается не только в недостатке новых песен. По его словам, многие современные произведения представляют собой переработку старых мелодий, при которой исчезают особенности традиционного звучания.

«Вы уничтожаете ладовую систему собственной музыки. Вы разрушаете её принципы, ритм и музыкальный размер. Вы сводите её всего к трём ритмам. Между тем в моей музыке существуют свои, присущие только ей метрические и ритмические модели.

Например, наш ритмический рисунок в размере 6/8 исполняется двумя способами. Один передаёт печаль, другой предназначен для танца. В западной музыке такого нет. Это тоже путь к самоуничтожению, а не к обновлению. Это подражание. А подражание, с нашей точки зрения, не является творчеством.

Мы выводим свои песни из лада Науроз, но отказываемся от таких ладов, как Беят, Хусейни, Шехназ, Гулизер, Кучек и Гердан. Вместо этого мы переводим всё в привычные схемы: ля мажор, до минор, ре мажор, ре минор и так далее. Это ведёт нас к исчезновению.

В 1907 году в Англии от нас потребовали именно этого, и мы продолжаем выполнять их требования: „На каком бы языке кто ни пел, он должен петь так, как пою я“. И мы поём так же, как они».

«Это уничтожает мой колорит, мои слова и систему звучания»

Продолжая рассуждать об опасности утраты национальных особенностей, Варлы подчеркнул, что музыка неотделима от языка и культурной среды, в которой она возникла.

«Музыка — это язык, универсальный язык. Если нет слов, то слушать её можно независимо от того, на каком языке она создана. Она может вызвать печаль или доставить удовольствие. Но когда появляются слова и произведению придают душу, эта душа должна быть вашей собственной. Вы должны передавать именно её.

Если мелодия написана в ладу Раст, нельзя убрать присущий ей лад и сказать: „Я исполняю её в ладу Нихавенд“. Так вы уничтожаете мой музыкальный колорит, мои слова и саму систему звучания. Это тоже не обновление».

«Использование гитары и фортепиано означает подражание чужой системе»

Отдельно музыковед остановился на музыкальном образовании и использовании западных инструментов при обучении курдской музыке.

«Сегодня в наших школах и муниципальных учреждениях преподают игру на гитаре и фортепиано. Для курдской музыки система гитары и фортепиано означает следующее: если записать курдскую музыку в соответствии с турецким алфавитом, имя Эхмеде Хани превратится в „Ахмеде Хане“. Система гитары и фортепиано действует на курдскую музыку аналогичным образом», — заявил Варлы.

Он пояснил свою позицию на примере кларнета, который давно используется музыкантами в Курдистане.

«Например, кларнет. На территории Курдистана на нём играют уже 50–100 лет. Это западный музыкальный инструмент. Его опробовали, и выяснилось, что на нём можно воспроизвести все курдские „хаве“ — так называются лады в курдской музыкальной традиции.

В Элязыге на кларнете играют вместо зурны, потому что он способен передавать нужное звучание. Но с гитарой вы не найдёте ту же систему. Используя её, вы начинаете подражать чужой музыке. В этом и заключается проблема», — добавил он.

«Наши учреждения тоже не выполняют свою роль и миссию»

Вейси Варлы привёл и другие примеры изменений, которые, по его мнению, происходят в курдской музыкальной культуре.

«Двадцать лет назад мы пели: „Ле Амеде, Амеде“, а теперь поём: „Ле Амеде, Амедспор“. Что изменилось — сама ситуация или наше мышление? Я считаю, что изменилось наше мышление. Наш взгляд оказался под влиянием колониализма. Они хотят этого, а мы служим их интересам.

Приведу другой пример. Наши учреждения тоже не выполняют свою роль и миссию. Один человек из Эрзурума, имя которого я не хочу называть, исполнил 380 мелодий в 22 альбомах, записанных для свадеб и концертов. Из них только десять он исполнил на курдском языке.

Когда слушаешь его, узнаёшь характерное звучание Айдына, Делила Диланара, Шемдина — представителей Серыхата. Это голос гор. Однако 370 песен, которые существуют на курдском языке, он исполнил на турецком».

«Я установил, что 4 971 курдская песня была переведена на турецкий язык»

Рассказывая о собственных исследованиях, Вейси Варлы заявил, что значительная часть курдского музыкального наследия остаётся без должного внимания со стороны культурных учреждений.

«Я установил, кто исполнял эти песни на курдском языке и у кого их можно услышать. Сотрудники курдского культурного движения и сами музыканты не исполняли эти песни. Все, кто пел их на курдском языке, находились за пределами наших культурных учреждений и не были связаны с нашим культурным движением.

При этом никто из тех, кто вырос внутри этого движения и приобрёл известность благодаря ему, не исполнял эти курдские песни. Возникает вопрос: кто виноват — тот человек или мы сами? Над этим нужно задуматься. На мой взгляд, виноваты мы. Мы не выполнили свою роль и не справились со своей миссией. Если бы мы выполняли свои обязанности, то сами исполняли бы эти песни на курдском языке.

Мы же идём по пути западных музыкантов, подражаем им, чтобы продвигать себя в цифровых СМИ, но не передаём подлинное звучание собственной музыки. А потом кто-то берёт наши песни и переводит их на турецкий язык.

Я собрал 28 тысяч песен и изучил их. В результате установил, что 4 971 курдская песня была переведена на турецкий язык. Но даже если бы мне было суждено прожить тысячу лет, я не смог бы самостоятельно записать ноты всех этих произведений, расшифровать их тексты и оформить результаты в виде полноценного справочного издания.

К кому бы я ни обращался из руководства наших культурных учреждений, все предпочитали закрывать глаза и не слушать. Никто не захотел вникнуть в эту работу. Причина в том, что это академическое исследование, а не работа для сцены».

«Они перевели песни на турецкий язык и записали их»

Варлы также рассказал об исторических экспедициях, в ходе которых собирали народные песни на территории Курдистана, а затем переводили их на турецкий язык.

«В 1913 году Зия Гёкальп заявил: „Создайте консерваторию. В стране есть множество песен, которые ещё не были услышаны. Давайте отправимся и соберём их“.

Консерватория была создана. Из Европы пригласили нескольких человек, в том числе Белу Бартока и Доноцотти. Затем десятки исследователей и музыкантов, таких как Музаффер Сарысёзен, Халиль Беди Йонеткен и Нида Тюфекчи, вплоть до 1970 года ездили по территории Курдистана.

В Антепе они за один раз собрали 260 песен. В Амед они привезли почти 600 песен, собранных за один раз. Кто всё это сделал? Снова сами курды.

Айше Шан перевела на турецкий язык 26 курдских песен. Здесь, всего в ста метрах отсюда, стоит особняк Джеляля Гюзельсеса. Он шесть месяцев жил вместе с М. Арифом Джизири и Хесеном Джизири. Он переводил на турецкий язык их песни. Сам Ариф Джизири и Хесен Джизири тоже исполнили вместе с ним на турецком языке три песни, которые были переведены, в качестве памятного жеста.

Сотни подобных людей ездили по Курдистану, записывали песни непосредственно со слов курдов и переводили их на турецкий язык. Эти записи сохранились в архивах Министерства культуры и Турецкой радио-телевизионной корпорации (TRT). Сегодня по каждой из них имеются исторические сведения: когда песню исполняли, когда записывали её ноты и в какой период она была собрана.

Махмут Хамиданооглу родом из Сиверека. Он и Айше Шан исполняли на турецком языке песню „Айдыл Дило Дило ло“. Она зарегистрирована под их именами. То же самое произошло с песнями „Айдыл Дыл“, „Мардын капы шен олур“, „Бен де гидем пайтакта“ и сотнями других произведений, которые были взяты у курдов и переведены на турецкий язык.

На этом они не остановились. В Южном Курдистане они собрали 86 песен, представив их как „Туркю из Киркука“, и тоже перевели на турецкий язык. Песни Хесена Зирека также были переведены на турецкий.

Они выполнили свою работу, сыграли отведённую им роль и справились со своей миссией. А мы свою работу не выполняем».

«Мы должны беречь собственное культурное наследие»

Подводя итог, Вейси Варлы призвал курдских музыкантов и культурные учреждения уделять больше внимания изучению и сохранению национальной музыкальной традиции.

«Прежде чем выходить на сцену, давайте вернёмся к своим корням. Приведём их в порядок и превратим в источник знаний. Будем исследовать собственное наследие. Опираясь на эти корни, нужно отвечать на вызовы своего времени, а не подражать эпохе.

Мы должны вернуться к собственным истокам. Нашим учреждениям пора перестать сосредотачиваться исключительно на сценических выступлениях. Давайте станем носителями мудрости и добьёмся признания наших знаний, опираясь на собственное наследие.

Для этого в наших образовательных и культурных учреждениях необходимо внедрить единую учебную программу и целостную систему образования — от начального до высшего уровня. А реализовывать эту программу должны компетентные, подготовленные и ответственные преподаватели, обладающие необходимыми знаниями в своей области.

Курдские музыканты должны беречь собственное культурное наследие», — добавил он.

Кто такой Вейси Варлы?

Вейси Варлы родом из района Сур города Амед. Его знакомство с музыкой началось с кавала — духового инструмента, на котором играл его отец. В 1975 году он обратился к курдской музыке, а в 1977 году вместе с Дилгешем и Брадером вошёл в состав группы Dengê Şoreş. К настоящему времени он написал тексты более чем к 100 песням.

После 1988 года Варлы перестал выступать в качестве певца и сосредоточился на исследовании вопроса: «Что такое курдская музыка?»

Он работал в разных направлениях — от изучения записей Ереванского радио до подготовки учебных пособий для детей. По словам музыковеда, он изучил 28 тысяч песен и установил, что 4 971 курдская песня была переведена на турецкий язык.

Ещё одно исследование Варлы посвящено математическим и физическим закономерностям курдской музыки — от времён шумеров до наших дней. Однако из-за недостатка необходимых ресурсов и отсутствия достаточного интереса со стороны учреждений, занимающихся курдской культурой и музыкой, ему пришлось приостановить эту работу.

Источник