Государство нападает на режиссеров, снимающих актуальное кино

Режиссеры документального фильма «Бакур» Джаян Дамирал и Эртюрул Мавиоглу вместо наград за снятую ими ленту получили приговор суда. То же в 2019 году случилось и с режиссером фильма «Нужин» Вейси Атаем.

 В ближайшие дни и недели перед судом предстанет еще больше деятелей кинематографа.

 Все чаще курдские и турецкие кинематографисты за свои работы попадают на скамью подсудимых. Курдских режиссеров в основном обвиняют в «пропаганде террористической организации» и «помощи террористической организации». Их арестовывают и судят.

В феврале и марте перед служителями Фемиды предстанут курдские кинематографисты Казым Оз, Озай Шахин, Кутбаттин Джебе и Шияр Дикле.

Для режиссера Кутбаттина Джебе это будет уже второе слушание.  Мы поговорили с ним о том, что значит снимать кино в условиях репрессивной среды. Джебе обвиняют в «пропаганде нелегальной организации» из-за снятого им в 2016 году документального фильмом «Роза — страна двух рек».

– Вас судят за документальный фильм, который вы сняли в 2016 году. Можете рассказать нам об этом процессе?

 – Я был задержан в результате операции в 2018 году. Меня обвиняют в пропаганде нелегальной организации, но что же это за организация? ОНС!  Да, та самая организация, которая завоевала поддержку во всем мире за свою борьбу с ИГИЛ*. Но для Турции это «террористическая организация». Так мы попали на скамью подсудимых – мы упомянули название организации, которую запрещает упоминать наше «святое государство».

– Многие кинематографисты в Турции находятся под судом, большинство из них курды.  Процессы над 4 курдскими режиссерами, в том числе и вами, пройдут в феврале и марте 2020 года…

– В этой стране судят курдских режиссеров, турецких режиссеров, видеоактивистов.  Государство, похоже, открыло для себя силу кинематографа. Мы все осведомлены о вкладе документальных, игровых и видеофильмов в развитие и создание альтернативного процесса памяти. Очевидно, что в течение последних пяти лет государство пыталось консолидировать свою гегемонию и усиливало нападки на кинематограф. Курдские режиссеры снимают фильмы о курдской проблеме, но и турецкие режиссеры также затрагивают вопросы, связанные с ней. Пострадали авторы таких фильмов, как «Бакур» и «Нужин». Можно сказать, что с тех пор, как курдские и турецкие режиссеры начали заниматься проблемами страны, они попали под прицел государства.

– Что вы скажете о процессе в контексте «пропаганды террористической организации»?

– Эта чушь о пропаганде является отличным прикрытием, которое государство обнаружило и активно использует, чтобы устранять независимых режиссеров. Занятие пропагандой для организации – редкое оправдание как внутри страны, так и за ее пределами. У государства отлично получается: 99 процентов судебных процессов против кинематографистов прикрываются этими обвинениями.

– Что значит снимать кино в условиях сложившейся ситуации?

– Из-за давления со стороны государства кинематографисты не могут найти зал для показа своих фильмов. Фестивали скептически относятся к независимым кинолентам. Фильмы, посвященные курдской проблеме, часто не находят места для показа. Понятно, что это делает нас уязвимыми. Однако независимые кинематографисты не зависят так сильно от залов и фестивалей, как индустриальное кино.

Например, снятую нами документальную ленту мы показывали в кофейнях. Буржуазное искусство любит салоны и фестивали.  Фестивали, конечно, для нас, режиссеров, являются отличной площадкой, где мы можем показать свои работы, но мы ориентируемся не только на них.

*- террористическая организация, запрещённая на территории РФ