Гюльтен Кая: искусство требует мужества, чтобы взаимодействовать с жизнью

Наша сегодняшняя собеседница всегда была в центре творческих процессов – музыки, поэзии и историй своей родины – как в своем личном путешествии, так и в качестве спутницы жизни Ахмета Каи и сестры Юсуфа Хаялоглу.

Гюльтен, с которой мы обсудили перемены, настигшие мир музыки, сказала, что цифровые платформы также порождают свои собственные этические и нравственные проблемы. Она подчеркнула, что считает создание произведений на родном языке одним из важнейших столпов коллективной памяти.

Упоминая музыку Ахмета Каи, женщина сказала: «Это творчество социально, оно свидетельствует о подлинности, новейшей истории, поэзии, эмоциях и самоотверженности. Его музыка отражает как недавнюю историю, так и все страдания, выпавшие на долю общества». Она также раскритиковала превращение искусства в аполитичную индустрию: «Все сферы творчества, от живописи до литературы, от кино до музыки, требуют мужества, чтобы жить по-настоящему. Искусство – одна из тех областей, в которых требуется величайшее мужество, чтобы свидетельствовать о жизни, особенно в таких странах, как наша».

Корреспондент ANF поговорил с автором текстов и музыкальным продюсером Гюльтен Каей о трансформации музыкального мира и влиянии цифровизации на производство музыки и привычки слушателей.

— В последние годы музыкальная индустрия перешла к цифровой модели рынка, основанной на алгоритмах. Как это меняет роль музыки в сохранении коллективной памяти и влияет на эмпатию вашей аудитории?

— Цифровая среда и платформы порождают свои собственные этические и нравственные проблемы. Мы можем рассматривать эти проблемы как с точки зрения отдельного человека, так и с точки зрения системы, и они достаточно тесно связаны. Технологии, несомненно, оказывают значительное влияние на то, как люди воспринимают мир, и во всё большей степени определяют это восприятие и взгляд на жизнь. Хотя мы пока не можем говорить о полностью развитой музыкальной индустрии в нашей стране, сравнивая её с мировой, мы можем сказать, что участие Турции в этом новом процессе, который можно назвать цифровой революцией, началось, хотя и с опозданием. Музыкальная сфера – заинтересованная в культурном наследии сторона. Конкуренция и необходимость участия в этой трансформации, по-видимому, проявляются в нашей среде одновременно.

Для меня одним из важнейших столпов коллективной памяти является создание качественных произведений на родном языке. Что касается развития взаимной эмпатии в обществе, эта цель достигается за счет хорошей, высококачественной творческой работы, а не за счет самого цифрового процесса.

— Влияет ли культура синглов, которые быстро выходят в топ и так же быстро забываются, негативно на душу музыки?

— Я не думаю, что такое обобщение можно счесть обоснованным, потому что сам по себе этот формат не влияет на душу музыки. Если мы будем сосредоточивать внимание на том, что быстро забывается, включая синглы, это отвлечет нас от многоуровневой природы проблемы. Фундаментальным вопросом здесь является качество нашей работы. Творец может создать сотни работ или только одну. Таким образом, непреходящая ценность его произведений не может быть объяснена форматом.

Привычка к одноразовому использованию, привнесенная в нашу жизнь популярной культурой, ловушка скорости, акцент на количестве, а не на качестве в производстве музыки, неспособность установить эмоциональную связь со слушателями, упрощенные и слабо литературные тексты, написанные в почти идентичных музыкальных аранжировках… Такие произведения распространяются, несмотря на культурное и музыкальное невежество, только для того, чтобы так же быстро исчезнуть. Есть ещё десятки факторов, которые мы могли бы упомянуть.

Как и в любой другой области, в искусстве такие понятия, как «хороший» и «правильный», конечно, относительны. Но всё, что связано с унаследованной вами культурной идентичностью и затрагивает её, заслуживает особого места в вашем личном репертуаре.

— Интересует ли вас использование искусственного интеллекта для создания певческих голосов и музыкальных треков? К каким последствиям это могло бы привести?

— Честно говоря, это меня сильно беспокоит. Копии произведений искусства, дизайнерских работ и других творческих продуктов уже довольно давно циркулируют в мире, и это уже почти начало обретать легитимность. Кажется, наша жизнь приближается к той точке, когда даже человеческие существа могут быть клонированы. Этот процесс, который развивается по мере создания рынка и экономики, начинает наступать на пространство подлинности во всех областях. Ещё раз повторю, что больше всего нам нужно придерживаться этики и совести. Нам нужны интеллектуальные способности, образование и культурная осведомленность, чтобы осознать разницу в ценности между подлинным творческим актом и тем, что является искусственным, и оценить эту разницу.

Конечно, наряду с определенными мерами и правовыми нормами, которые каждая страна должна ввести в ответ на этот новый век, уважение к искусству и труду и признание их ценности должны стать частью системы образования.

Искусственный интеллект таит в себе высокие риски. Его может стать невозможно контролировать, от искусства до политики, и это, несомненно, пугает.

— Музыка Ахмета Каи стала частью коллективной памяти о страданиях и сопротивлении в нашем регионе. Как выглядит признание его музыки, несмотря на все изменения в этой сфере?

— Музыка Ахмета – это не та «одноразовая» музыка, о которой мы говорили ранее. Она представляет собой пример осознанности, свидетельствует о подлинности, литературности, новейшей истории, поэзии, эмоциях и самоотверженности. Творчество Ахмета отражает как недавнюю историю, так и все страдания нашего общества. Когда вы воплощаете свой собственный исторический опыт, наблюдения за улицами, на которых живете, и реалии повседневной жизни в фундаментальные темы искусства, ваши работы не устаревают.

— Как проверяются артисты в то время, когда музыка превращается в аполитичную индустрию развлечений?

— Жизнь, похоже, не прощает аполитичности в музыкальной среде, как и в любой другой области искусства. Я искренне удивлена подходом тех, кто придерживается других позиций. Я думаю, что эти люди несут бремя собственной слепоты и невежества. Мы живем в регионе, где противоречия возвышаются перед нами, как горы. Если эти противоречия не ведут к развитию, искусству и креативному труду, возникает как художественная, так и социальная слепота, хотя мы не должны упускать из виду атмосферу всепроникающего страха.

Все области творчества, от живописи до литературы, от кино до музыки, требуют мужества, чтобы жить по-настоящему. Искусство – одна из тех сфер, в которых нужно величайшее мужество, чтобы свидетельствовать о жизни, особенно в таких странах, как наша.

— Запреты на концерты, которые всё ещё продолжаются, и эпоха конфискации музыкальных уступают место новым формам цензуры. Создают ли алгоритмы новую систему «приемлемого искусства» и как можно оспорить эту форму контроля?

— Концерты проводятся на улицах, во время встреч с людьми. Независимо от того, насколько сильно правящие системы стремятся навязать свою собственную версию «приемлемого», хорошее искусство находит путь к сердцам, к которым оно стремится в современном цифровом и глобализированном мире, независимо от алгоритмов. Начиная с 1980-х годов, несмотря на законы о цензуре, с которыми мы боролись, каждая живая творческая работа, которую власти пытались спрятать от глаз и ушей, в конце концов достигала своей аудитории. Это факт. Даже когда музыкантам отказывают в праве играть концерты, когда артистов преследуют за их работу или чинят всевозможные препятствия, хорошее искусство находит свой собственный путь. Я верю в это.

— Какие, по вашему мнению, наибольшие возможности и опасности представят для музыкантов отношения между музыкой и искусственным интеллектом в ближайшие годы?

— Хотя искусственный интеллект может предложить творческим людям некоторые ограниченные технические удобства, я считаю, что опасности, которые он представляет, будут намного больше. Возможность того, что все эти искусственные голоса могут заменить настоящие, действительно пугает. Это серьезный риск, и он может привести к эксплуатации, которая затронет как политиков, так и обычных людей.

Кроме того, нельзя отрицать, что короткие пути и огромный объем искусственного контента, генерируемого ИИ, создадут препятствия для новых голосов, талантов и неизвестных музыкантов. Цифровые технологии создают музыку с беспрецедентной скоростью и масштабом, в то время как подлинные эмоции постоянно подменяются искусственными.

— Модели с искусственным интеллектом обучаются, обрабатывая работы многочисленных творцов. Как следует относиться к сведению творческого труда и жизненного опыта к наборам данных с точки зрения авторского права и справедливости?

— Мировая музыкальная индустрия находится в начале революционного периода. Современные и будущие музыкальные технологии разработают уникальный инструменты и новейшие возможности, которые мы пока не можем себе представить, а конкуренция перерастет в совершенно новую экономическую систему. Конечно, исполнители должны быть защищены авторскими правами на международных цифровых платформах. Однако, достижение справедливости в рамках этих систем представляется маловероятным в условиях жесткой конкуренции. Как было всегда и везде, музыканты нуждаются в организации, по крайней мере, через профессиональные ассоциации, чтобы обеспечить справедливое распределение доходов в рамках ориентированных на прибыль стратегий компаний-гигантов, которые предоставляют эту инфраструктуру и доносят свою музыку до аудитории по всему миру.

— Какие обязанности лежат на музыкантах и слушателях в этой трансформации?

— Я бы возложила эту ответственность не на слушателей, а на музыкантов. Они должны избегать коротких путей, держаться как можно дальше от искусственного мира и никогда не отказываться от труда. Цифровой мир больше не требует затрат на дистрибуцию, которые преследовали нас в прошлом. Музыканты также могут максимально снизить производственные затраты, работая в акустических форматах, и защитить свое право интеллектуальной собственности на мировом рынке.

Я постаралась дать вам краткие ответы на вопросы, касающиеся сложной, многослойной области и её проблем. Но в заключение я хотела бы сказать следующее: искусство живет гораздо дольше, чем его автор.

Источник