Бесие Озер: каждый должен взять на себя ответственность за решение
Озер была арестована в Амеде (Диярбакыре) в июле далекого 1996 года и освобождена из женской тюрьмы закрытого типа в Гебзе после тридцатилетнего заключения. Она рассказала о времени, проведенном в заточении, своих проблемах со здоровьем и эмоциях, которые испытала после возвращения на волю. Она провела эти годы в тюрьмах Диярбакыра, Мидьята и, наконец, Гебзе. Бесие страдала от сердечных и неврологических проблем, а также анемии, перенесла гинекологическую операцию в больнице Коджаэли в 2017 году и была включена в список тяжелобольных заключенных, которую ведет турецкая Ассоциация по правам человека (АПЧ).
Оглядываясь назад и вспоминая три десятилетия, проведенные за решеткой, наша собеседница вспоминает, что ей было всего 20 лет, когда её арестовали. Те годы были отмечены бесчисленными историями, которые сформировали память о тюрьмах, и сегодня Бесие называет это время тремя десятилетиями систематических репрессий. И всё же она по-прежнему надеется на продолжение урегулирования и мир. Она наконец обняла мать, которую не видела много лет; теперь бывшая политзаключенная подчеркивает, что каждый узник должен иметь право на воссоединение со своими близкими, и человека нельзя лишать этих моментов. Критикуя неспособность властей предпринять конкретные шаги в рамках диалога о мире, она добавила: «Все должны поддерживать необходимость решения».
Озер начала свой рассказ со слов: «В те годы меня переводили из одной тюрьмы в другую. Мне было всего двадцать лет, когда меня арестовали. Тогда мы участвовали в борьбе, зная, что рискуем всем. Мы были очень молоды и не задумывались о заключении или смерти. Я и раньше попадала в тюрьму, но на этот раз осталась в её стенах на тридцать лет. О тех годах можно рассказать так много. Мы познакомились со многими людьми, выслушали бесчисленное количество историй и, самое главное, пережили свою собственную. Тюрьмы – это места, наполненные человеческими рассказами. Для нас они стали единой историей, которая повлияла на тюремную систему».
«Преследования сделали нас сильнее»
За все годы, проведенные Бесие в тюрьме, узницы никогда не теряли связи с внешним миром и оставались приверженными борьбе, несмотря на постоянное давление.
Сегодня она говорит: «Мы никогда не теряли связи с внешним миром. Мы проживали каждый день, помня о необходимости сопротивления и сохраняя решимость. Мы никогда не утрачивали эмоциональной связи с миром. В течение этих 30 лет мы сталкивались с огромным давлением и трудностями. Репрессии в тюрьмах никогда не прекращались, но и наша решимость бороться не ослабевала. Мы всегда были готовы отреагировать на несправедливость. Эти нападения не сломили наш дух; напротив, они укрепили нашу приверженность борьбе. Было бы неправильно описывать то, с чем мы сталкивались, как единичные случаи, поскольку давление носило систематический характер. Те же репрессии и пытки, которые существовали в 1990-х годах, продолжались и в последующие годы. Эта политика угнетения никогда не менялась».
«Я скучала по местам, с которыми связаны мои воспоминания»
Больше всего Бесие скучала не по местам, которых никогда не видела, а по земле, где выросла, по своей деревне и матери.
Женщина вспоминает: «В те годы я хотела очень многого, но больше всего скучала по земле, где родилась и выросла. Я скучала по своей деревне, по матери и этим землям. Когда ты что-то теряешь, ты хочешь вернуться туда, где это было. Точно так же, как люди, становясь старше, часто тоскуют по детству, я думала о местах, с которыми связаны мои воспоминания. Я никогда не видела моря, кроме как по телевизору. Но мне не снились места, в которых я никогда не бывала. Я хотела вернуться к тем моментам, которые делила в юности со своими друзьями. Мои мечты никогда не были о городах или море. Они всегда были связаны с горами и землей, где я выросла».
«Тяжелобольные заключенные должны быть освобождены»
Бесие напомнила, что многие заключенные, томящиеся в стенах турецких тюрем, серьезно больны, и призвала привлечь к их положению больше внимания и принять правовые меры для разрешения их ситуации.
Она добавила: «В пенитенциарной системе много тяжелобольных заключенных. Когда началось урегулирование, мы возлагали большие надежды на диалог, особенно в том, что касается их ситуации.
По крайней мере, мы ожидали, что тяжелобольные узники или матери, находящиеся в тюрьмах, выйдут на волю. Правозащитные организации оказывают наибольшую поддержку тяжелобольным заключенным. Они говорили, что тюрьма, в которой я содержалась, была лучше многих других с точки зрения правонарушений, а сообщения, поступающие из прочих тюрем, выглядели намного хуже. Положению таких узников должно уделяться гораздо больше внимания, и для решения подобной проблемы необходимо приложить больше усилий, нежели мы можем видеть сегодня. В рамках текущего процесса необходимо принять адекватную правовую базу, так как условия содержания в тюрьмах не подходят для людей с серьезными заболеваниями. Вместо улучшения здоровья имеющиеся условия только усугубляют их болезни».
«Урегулирование следует поддерживать при любых обстоятельствах»
Озер и её товарищи внимательно следили за развитием мирного процесса, находясь в тюрьме и регулярно обсуждая новости, фигурировавшие в СМИ. Она подчеркивает, что среди заключенных сохраняется надежда: «Мы внимательно следили за происходящим из нашей тюрьмы в течение последних полутора лет. Мы наблюдали за развитием событий через средства массовой информации и регулярно собирались, чтобы обсудить их. Во время этих дискуссий наша надежда всегда была сильна. Многие из моих сокамерниц вдумчиво анализировали происходящее. Мы говорили о рисках, опираясь на опыт предыдущих попыток урегулирования, но никогда не теряли веры в возможность успеха. Мы несем ответственность за поддержку этого процесса и мирного решения больше, чем кто-либо другой. Важен не только нынешний подход государства, но и долгая история борьбы, которая привела нас к текущему этапу».
«Мы продолжаем надеяться»
Бесие Озер считает, что нынешний процесс начался незадолго до того, как она отбыла свой срок заключения, что дало ей надежду на то, что она будет освобождена вместе со многими другими узниками: «Когда начался переговорный процесс, мне оставалось совсем немного времени до отбытия тридцатилетнего тюремного срока. Я часто представляла, как все мы выйдем отсюда с великой надеждой. К сожалению, многие из наших товарищей всё ещё находятся за решеткой. Но, несмотря на это, мы продолжаем защищать и укреплять нашу надежду. На протяжении всей истории мы были на стороне мирного решения и боролись за него. Мы осознаем, что в Турции предпринимаются попытки подорвать диалог. Но я могу сказать, что у тех из нас, кто находился в тюрьме, во многих отношениях было больше надежды, чем у людей, находящихся на свободе».
«Я обняла свою мать впервые за семь лет»
Недавно Бесие смогла снова обнять свою мать после долгих лет разлуки, в то время как у многих бывших заключенных так и не было возможности воссоединиться с близкими: «Моей матери 80 лет, и из-за состояния здоровья она не могла навещать меня последние семь лет. Я всегда мечтала снова обнять и поцеловать её. Сегодня она рядом со мной, и я наконец-то могу быть с ней вместе. К сожалению, многие из наших друзей вышли из тюрьмы, так и не получив такой возможности. Воссоединение с близкими – их самое основное право, и никто не должен быть его лишен. Моя мать, которую я снова обняла, с которой я могу быть рядом после тридцати лет разлуки, говорит: «Все заключенные должны быть освобождены, а тюрьмы должны быть пусты». Я согласна. Если мы хотим, чтобы надежда сохранилась, требования этих семей должны быть выполнены без промедления».
