Женщины и мужчины в контексте взаимоотношений и коммуникации

Продолжая изучать историю, мы получаем возможность, пускай в малой степени, понять и осознать то, что происходило тысячи лет назад. Вероятно, наиболее глубоко это ощущение переживают исследователи, археологи, антропологи и историки со свободным умом и независимым духом. Изучение археологических находок с точки зрения глубокого и связного понимания истории и интерпретации прошлого вне рамок идеологий, мировой системы и национальных государств – одна из основ свободного мышления.

Каменные орудия труда и костные останки остаются одними из важнейших археологических источников. В конце концов, именно эти артефакты и свидетельства оставили неизгладимый след и являются осязаемыми доказательствами прошлого. История, реконструированная по костям и каменным орудиям, изготовленным в основном мужчинами, рассказывает нам об эволюции социума, доминирующую роль в котором играли мужчины, и, в конечном счете, системы, сформированной под влиянием власти одного из полов.

Гораздо меньше следов остается от деятельности, в которой главную роль играли женщины. Уход за детьми, обеспечение преемственности в жизни группы, поставляя питание, занимаясь социализацией, обучением, врачеванием и творя культуру – всё это оставляет после себя мало археологических свидетельств. Кроме маленьких статуэток богини, которые веками лежали погребенными под землей, от тех времен мало что сохранилось. Письменность как таковая появилась только после того, как мужская деятельность была узаконена за счет женщин, а общество утратило единство. С одной стороны, роль женщин в организации жизни социума избавляла их от необходимости оставлять неизгладимые следы. С другой стороны, отрицание их вклада, разрушение достижений и исчезновение свидетельств их труда – как часто случается в рамках систем мужского доминирования, включая политику уничтожения и геноцида – не оставили следов женщин. Величайшим наследием, которое женщины подарили миру, было создание социальных связей и переход от животного существования к человеческому обществу.

Можно ли проследить это на протяжении десятков тысяч лет, остается открытым вопросом, но люди уже давно проявляют желание «оставить свой след в мире», «стать великими» и однажды получить признание. Даже мужчины, которым не удается реализовать себя как личность, часто считают то, что они делают, чтобы заработать на жизнь, самой важной работой в мире и верят, что пришли в этот мир с особой целью. Это тоже результат социальной и системной обусловленности, которая закладывает амбиции в мужское сознание.

То, что мужчина начинает воспринимать себя как обладающего своего рода святостью, подходит к жизни с этой точки зрения и ожидает, что другие будут смотреть на вещи так же, кажется патологией, порожденной доминированием. Тесная взаимосвязь между образом мужественности, основанной на доминировании, институтами государства и семьи, и фигурой патриарха имеет тысячелетние корни.

В Карахантепе (один из важнейших археологических памятников эпохи докерамического неолита на юго‑востоке Турции – прим.) были обнаружены некоторые из ярких следов формирования этого менталитета.

В основе этого нарратива лежит желание занять центральное место, вера в собственную святость и стремление к власти и доминированию. Была создана особая модель мужественности, которая пронизывает язык, поведение, интонации и систематически воспроизводится по сей день. Это стремление доминировать также можно описать как желание стать героем.

Поскольку современный нам капитализм превратил людей в объекты эксплуатации во многих аспектах, большинству мужчин сегодня выпадает роль ложного героя, того, кто не в силах даже стать антигероем. Эта тенденция находит отражение в жестокости, изнасилованиях, надругательствах, массовых убийствах и проявлении самых мрачных сторон человеческого характера.

Поскольку главный герой-мужчина стремится «оставить свой след», он позиционирует себя как субъекта каждого действия, при этом объективируя любого или любую, с кем вступает в контакт. Это стало нормой как сама природа и идентичность мужественности. Это односторонние отношения. Ни один голос не должен быть громче или важнее его собственного, и ни одно слово не должно перевешивать его мнение. Именно поэтому мужчинам часто трудно строить настоящие отношения. Парадокс заключается в том, что, сталкиваясь с трудностями в отношениях и общении, мужчины редко видят в себе часть проблемы. Даже убийство женщины не вынуждает мужчину противостоять дисфункции в его собственном способе взаимоотношений или противоречиям, заложенным в его сконструированной идентичности.

Женщины, напротив, не придают особого значения тому, как выглядит их жизнь. Они ценят выше значение самой жизни, стремясь приумножить и сохранить положительные моменты, и в то же время противостоять негативу, также оставляющему свой след. Они делают это, ставя саму жизнь в центр бытия. Так они решают идти своим собственным путем и становятся субъектами своего собственного существования. Однако, они не стремятся к субъектности через объективацию других. Часто они делают это, даже не осознавая своих мотивов и не привлекая внимания. Кто-то переносит это со страданиями, кто-то с радостью, кто-то, пытаясь забыть, возможно, просто проявляя настойчивость. Это не та пассивность, которую изображают как врожденную природу женщин носители мужского менталитета. Этот подход, сформированный женским образом мышления, основан на понимании жизни, на том, чтобы быть её частью и принимать жизнь такой, какая она есть. Поскольку его цель не в том, чтобы «оставить след», женщины не позиционируют себя как субъекты, объективирующие других. По этой причине они, как правило, более склонны к построению человеческих связей. Несмотря на то, что многие мужчины часто используют это качество, желание женщин не отказываться от него интерпретируется в мужском мире как слабость или безволие. Согласно этой логике, женщина, которая не обладает властью, перестает существовать. Если же женщина стремится к власти в соответствии со стандартами, установленными существующей системой, она перестает быть женщиной. В системе, основанной на доминировании мужчин, женщинам трудно существовать, оставаясь собой. Чтобы жить, не отказываясь от своей «самости», они должны оставаться женщинами и создавать коллективные формы бытия, утверждая женские ценности. Никакая другая форма существования невозможна.

В обоих случаях у каждого действия есть обратная сторона. В стратегии женщин присутствует забота о том, чтобы не пострадала другая сторона и чтобы, наряду с их собственным самосовершенствованием, все прочие имели возможность развиваться и реализовывать себя. Это одна из важнейших характеристик женской социальности. В то же время в действиях мужчин мало внимания уделяется тому, способствуют ли отношения укреплению или разрушению других. Приоритет, как правило, отдается их личным вопросам. Тот факт, что все системы эксплуатации имеют признаки мужского доминирования, отражает эту реальность.

Когда мы оглядываемся на сотни тысяч лет назад, анализируя и изучая историю человечества, археология показывает, что следы, оставленные женщинами, не приносили вреда и не меняли природную среду коренным образом. Они не оставили после себя следов, которые сама природа не смогла бы в конечном итоге поглотить. В конце концов, археологи – исследователи истории.

С другой стороны, мы сталкиваемся с каменными колоннами, вбитыми в самое сердце земли, и монументальными статуями, простоявшими десятки тысяч лет. Среди наиболее ярких примеров – знаменитые каменные сооружения в Карахантепе. Наблюдения всё чаще указывают на то, что эти памятники были построены мужским коллективом, который установил некую форму священной власти над обществом, опираясь на принудительный физический труд.

В Карахантепе нет и следа присутствия женщин. Женщины не упоминаются в мужском языке, их не видит мужской взгляд. Вместо этого здесь проявляется мужественность в её самой неприглядной форме. Действительно, мужественность была сведена к мужскому половому органу, и его освящение можно видеть на примере монументализации каменного фаллоса. Это похоже на то, как если бы люди, создавшие эти памятники, хотели представить себя потомками непосредственно богов, без какого-либо прошлого, проецируя себя в вечность. Они раскрывают стремление того мировоззрения, которое привело их сюда, быть вечными. Эти фаллические монолитные камни простояли более десяти тысяч лет, выражая в религиозной форме насилие над культурой и воплощая тиранию. От женщин там не осталось ничего, кроме ощущения, что они были стерты с лица земли. Там была уничтожена сама женственность. Культура, ориентированная на образ матери, была разрушена, и все формы женского существования были поглощены мужским телом и мировоззрением, став материалом для построения мужественности.

Но женщины были центральной силой в человеческой жизни на протяжении сотен тысяч лет до этого. Они сделали возможным выживание человечества, организовав жизнь небольших сообществ и кланов, создав общины и поддерживая группы из пятнадцати-двадцати человек, преодолевая огромные трудности. Они сделали эти важные шаги в истории человечества, не стремясь оставить монументальных следов.

Женщины и мужчины разошлись десятки тысяч лет назад. Они разделились, и реальность самого человечества раскололась. Мужское мышление, которое игнорировало женщин и стремилось стереть следы сознания, сосредоточенного на жизни, возобладало над женским мировоззрением, ставившим во главу угла непрерывность жизни. Празднование этой победы было запечатлено в камне на Карахантепе.

Когда мы говорим об этом менталитете, мы часто называем его «доминирующим». И всё же нельзя не задаться вопросом, нужно ли вообще это определение. Мы говорим о поле, который десятки тысяч лет назад сложил эти камни, разрушил общинность и распространил менталитет господства по всему миру. Едва ли можно понять всю суть этих событий без ссылки на само господство.

То, как два пола, сформировавшиеся в условиях столь сильно отличающихся мировоззрений, могут жить вместе сегодня, остается фундаментальным вопросом. Как женщины и мужчины будут относиться друг к другу? Как они будут жить рядом? Какой общественный порядок может сложиться в итоге? И как можно когда-нибудь преодолеть дистанцию в десять тысяч лет, разделяющую женщин и мужчин?

Мы вновь подходим к концепции взаимоотношений с новой точки зрения, изложенной в манифесте Абдуллы Оджалана «За мир и демократическое общество». Несмотря на восприятие, навязанное эпохой, в которую мы родились, эпохой, которая стремится окутать нас и, подобно вампиру, высосать нашу кровь и усмирить наши умы, мы стремимся понять принципы, на которых держится жизнь.

В своем манифесте курдский лидер обращается к проблеме взаимоотношений следующим образом:

«Реляционность (свойство, позволяющее сроить связи – прим.) – это контекст, в который вовлечены разные субъекты. Другими словами, без разных существ, идентичностей, субъектов невозможно говорить о смысле, политике или морали».

Существование разных субъектов делает возможным построение отношений. Отношения могут существовать только между не менее чем двумя субъектами. Так же очевидно, что сосуществование, основанное на одностороннем и доминирующем подходе, нельзя назвать отношениями.

В турецком языке есть глагольный суффикс -ş, указывающий на то, что действие выполняется обоюдно или группой, т.е. более чем одним человеком. Примерами могут служить такие слова, как yazışmak (переписываться) и gülüşmek (смеяться вместе). Тенденция укреплять взаимосвязи с помощью слова iletişim (общение), по-видимому, отражает сам дух турецкого языка. В современном турецком языке слово ilişki (отношения) также связано с ilişmek, которое может означать сближение с другим существом или стремление установить связь. Аналогичным образом, iletişim подчеркивает взаимный характер отношений.

Размышляя о концепции взаимоотношений, я заинтересовался тем, как слова relationship и communication выглядят в других языках, и обратился к словарям. В английском языке communication означает общение. Выражение community life относится к коллективной и социальной жизни. Конечно, у этого слова есть и много других применений.

Поскольку английский принадлежит к индоевропейской языковой семье, неудивительно, что такие слова, как common, сообщество, общинность и коммуникация, имеют схожее звучание и значение. И всё же, помимо того, что они входят в наш словарный запас как привычные лексические единицы, действительно ли мы понимаем отношения и коммуникацию как акты объединения? Сегодня ассоциации, которые вызывают слова, часто перевешивают их первоначальную суть. Сталкиваясь с универсальным значением, заложенным в эти понятия, осознаем ли мы, как далеко ушли от этого смысла, и рассматриваем ли мы это отчуждение как проблему, которой десятки тысяч лет?

Возможно, самой хронической и, казалось бы, неизлечимой болезнью нашего века стоит считать кризис коммуникации. Несмотря на растущее разнообразие средств сообщения мы всё чаще становимся свидетелями одиночества, болезней, связанных с социальной изоляцией, и самоубийств.

Отношения требуют присутствия другого человека. И всё же этот другой должен существовать как свободное «я». Пока два субъекта не создадут совместное пространство, другими словами, пока дух и практика сообщества не дают о себе знать, не может быть подлинных отношений, настоящей коммуникации и взаимообмена. Человек не может передать чувство сердцу или разуму другого человека, равно как и не может получить его в ответ. В нем самом не пробуждается ни одна мысль или эмоция. Без этой живой связи разум словно перестает передавать сигналы, оставляя людей в одиночестве, как будто они вообще никогда не были связаны друг с другом. Даже во время разговора человек испытывает странное чувство, будто произносит монолог. В просторечии это называют одиночеством в толпе.

Абдулла Оджалан понимает суть человеческих отношений. Несмотря на годы изоляции, когда он общался лишь с очень ограниченным числом людей, курдский лидер подходит к любым отношениям так, как если бы он общался с миллионами и видел их воочию. Каждое его слово, обращенное к отдельному человеку, воспринимается миллионами других людей так, как если бы оно было обращено непосредственно к ним. Он видит жизнь как столкновение коллективов и как встречу свободных индивидуумов. В то же время он обращается к ним таким образом, что каждое его заявление, действие и выражение превращается в акт построения коммуны. В этом смысле каждое мгновение становится мигом единения. Точно так же, как Оджалан относится к другим как свободный человек, он принимает за отправную точку свободу того, с кем общается. Вот почему мы видим в нем символ свободы, скрытой внутри нас самих.

Сегодня мир всё ещё несет на себе глубокий идеологический отпечаток Карахантепе. Поскольку система, основанная на доминировании мужского менталитета, распространилась по всему миру, подчинение женщин стало гарантией преемственности эпохи. Возникла огромная пропасть между женщинами и мужчинами, лишившая их способности общаться друг с другом. Вот почему, как бы громко они ни говорили, они часто не слышат собеседника. Каждая попытка мужчин установить отношения приводит к доминированию, как и каждая попытка женщин приводит к подчинению и виктимизации.

Для того, чтобы существовали настоящие отношения, необходимо создать такие формы человеческой коммуникации и связи, в которых не было бы ни доминирования, ни виктимизации; отношения, которые станут возможны благодаря усилиям женщин, их труду, духу и способам вести жизнь. Главная ответственность за решение этой задачи лежит на женщинах. Их осознанность и усилия по самообразованию и саморазвитию – важная отправная точка для построения подлинно свободных отношений.

Если женщины смогут установить принципы свободных отношений с самими собой, со своими соратницами и, в конечном счете, с мужчинами, человечество, возможно, начнет преодолевать свой кризис коммуникации. Тогда смысл высказывания Абдуллы Оджалана «мужчина, который не знает, как разговаривать с женщиной, не может быть социалистом» может обрести свое истинное значение.

Источник