Журналистика Южного Курдистана

Журналисты Южного Курдистана работают в сложных условиях. Их задерживают, в них стреляют, когда они выполняют свой профессиональный долг, а районы, контролируемые силами ДПК, фактически закрыты для работников оппозиционных СМИ.

Журналисты в регионе Иракского Курдистана сталкиваются с угрозами, арестами, задержаниями и разнообразными препятствиями в своей работе. По информации, изложенной в отчете Союза журналистов Курдистана, за 2020 год в отношении 365 журналистов и 47 СМИ было совершено 138 правонарушений. За последний год журналистов неоднократно брали под арест вместе с активистами во время антиправительственных протестов. Более двадцати работников СМИ остаются в тюрьме на данный момент. Оппозиционным корреспондентам отказывают в доступе на территории, контролируемые ДПК (Демократической партией Курдистана). Журналисты, работающие в Сулеймании, Шенгале и Махмуре, рассказали Зейнеп Дургут из информационного агентства MA об условиях своей работы.

Бархам Латиф, корреспондент информационного агентства RojNews, работающий в Сулеймании, говорит: «Мы сталкиваемся с арестами, задержаниями, препятствиями и насилием в своей работе. Свобода прессы очень ограничена. Проправительственные СМИ это не затрагивает. Свободная журналистика находится под давлением. Чтобы ставить препоны разоблачению коррупции и воровства в правительстве, это давление растет».

Духок и Эрбиль закрыты для свободной прессы

Латиф добавил, что ему запрещено въезжать в несколько городов: «Духок и Хаулер (Эрбиль) закрыты для свободных СМИ. Только сотрудникам проправительственных СМИ разрешено вести там профессиональную деятельность. Так, в районах Зап, Авашин и Метина 306 раз применялось химическое оружие. ДПК не пускает нас в эти районы для проведения расследований и репортажей. Журналистская деятельность фактически запрещена. Меня дважды арестовывали за работой. Если нас не берут под арест, то конфискуют наши камеры и телефоны. Доступ к новостным сайтам закрывают без объяснения причин. Мы все равно продолжаем трудиться, ведь это то, за что мы боремся. Меня, к примеру, арестовали, когда я побывал на студенческих протестах. Через два дня меня отпустили, но все мое оборудование было конфисковано. С тех пор прошло четыре месяца, а мне до сих пор не вернули мои вещи».

Даже в лагере

Армандж Херекол работает журналистом в лагере беженцев Махмур и говорит, что условия работы там тяжелые: «ДПК не дает нам разрешений на работу здесь. Это касается не только Хаулера и Духока, вести журналистскую деятельность не разрешено даже внутри лагеря. Мы даем информацию о том, что здесь происходит. Тот факт, что мы публикуем новости о происходящем, не устраивает ДПК. Она знает, что мы осудим ее за продажу Курдистана по частям. Вот почему нам ставят препоны. Нам создают помехи потому, что мы разоблачаем обстоятельства блокады Махмура. Мы предаем гласности то, что происходит на самом деле, при любых обстоятельствах».

Я несколько раз был мишенью

Халил Шенгали работает журналистом в районе курдско-езидского поселения Шенгал. Он говорит, что во время работы ему постоянно угрожают оружием официальные лица и представители силовых структур ДПК: «В Шенгале особая ситуация, потому что здесь имеется значительное военное присутствие. Поэтому журналистам постоянно мешают трудиться, в нескольких из нас стреляли, пока журналисты делали свою работу. В их числе была Нуджиян Эрхан. Меня взяли под арест в Синуне во время работы, и мое оборудование было конфисковано. В меня намеренно стреляли во время нескольких мероприятий. Нам не позволяют проходить через военные блокпосты и КПП ДПК. Власти боятся нас».

Источник