Абдуллах Уйсал: искусство способно объединять людей и исцелять раны, нанесенные войной

Театр в Турции всё дальше отходит от своего истинного предназначения. На его развитие влияют не только давние системные проблемы, но и политическая обстановка в стране. Даже постановки, которые позиционируют себя как политические, нередко остаются в плену турецкой националистической идеологии.

Запуск Процесса мира и демократического общества вновь вызвал общественную дискуссию о роли искусства в достижении мира и осмыслении пережитого. На протяжении многих лет на театральных сценах появлялись спектакли, содержащие расистские высказывания в адрес курдского народа и других общин. На фоне многолетних вооружённых конфликтов острее встал вопрос о необходимости пересмотреть язык искусства и подходы к художественному творчеству.

Театральный режиссёр и драматург Абдуллах Уйсал в интервью агентству ANF рассказал о состоянии театра в Турции, политических ограничениях в этой сфере и возможностях искусства содействовать мирному процессу.

«Театр — профессия, требующая серьёзных технических и финансовых затрат»

Абдуллах Уйсал отметил, что театральная сфера оказалась под влиянием общего культурного упадка, особенно усилившегося в период правления Партии справедливости и развития (ПСР). По его словам, проблемы театра имеют экономические, социальные и политические причины.

Уйсал рассказал: «Каково сегодня состояние театра в Турции? С одной стороны, ситуация не так уж плоха, но в то же время далека от благополучной. Трудно в полной мере осознать масштаб культурного упадка, произошедшего за последние 25 лет, особенно в период правления ПСР, и понять все его последствия.

Театр и без того является профессией, требующей серьёзных технических и финансовых затрат. Необходимо создать произведение, выработать его художественную эстетику, найти площадку для показа. Затем нужно продать билеты зрителям, которые придут на эти площадки. Всё это напрямую связано с общественными отношениями, а также с экономической и социальной структурой общества.

Театр естественным образом находит свою аудиторию там, где люди чувствуют себя комфортно, не испытывают чрезмерных материальных трудностей и не живут в условиях постоянной угрозы своим правам и свободам. У них появляется возможность отдохнуть и уделить время себе. Всё это непосредственно влияет на театральную жизнь. Люди покупают билеты, а постановки получают возможность встречаться со зрителями.

Однако Турция сталкивается с экономическими проблемами практически с момента своего основания. За последние 25 лет, особенно в период правления ПСР, положение резко ухудшилось и сегодня стало крайне тяжёлым. В результате театральные коллективы вынуждены либо сокращать масштабы постановок и выступать в небольших залах на 30, 20 или даже 15 человек, либо существенно урезать расходы.

Например, спектакли с большим количеством актёров практически перестали ставить. Достаточно посмотреть, что сегодня появляется на сценах: моноспектакли, музыкальные представления в стиле кабаре и истории, которые не заставляют зрителя задумываться, а скорее помогают ему отвлечься от повседневной жизни. Часто это низкопробные постановки, построенные на дешёвых и избитых сюжетах.

Популярность социальных сетей, возникшая вокруг них культура знаменитостей, а также реакция людей на сиюминутные события изменили причины, по которым зрители выбирают те или иные спектакли. В Турции есть определённая группа людей, которая заявляет, что занимается театром, и при этом полностью распродаёт билеты на свои постановки.

Приведу пример. Сегодня в Турции ставят простую историю, которую с 1970-х годов неоднократно экранизировали, примерно 20 раз переносили на театральную сцену и превращали в телевизионные сериалы. Спектакли проходят в залах на три-пять тысяч мест, стоимость билета составляет пять тысяч турецких лир, и каждый показ собирает полный зал.

Некоторые зрители, возможно, помнят театральное представление в Турции, во время которого возник скандал: люди возмущались, что не могут найти свои места. Если показать запись этого спектакля человеку из другой страны, он решит, что в Турции нет никаких проблем с посещаемостью и что театральная жизнь процветает».

Уйсал также отметил: «В то же время мы слышим, что из-за экономических трудностей закрываются многие театральные площадки как в городах Курдистана, так и в крупных мегаполисах Турции. По мере углубления экономических, политических и классовых противоречий, а вместе с ними и культурного раскола, говорить о дальнейшем существовании театра становится всё труднее.

Здесь возникает принципиальный вопрос: что такое театр, а что им не является? Под театром мы понимаем создание произведений искусства, которые затрагивают жизнь общества и обладают способностью менять её. Театр должен помогать людям по-новому, с надеждой смотреть на общины, отдельных людей, женщин, экологию, животных и окружающий мир либо давать им силы для преобразования действительности.

К сожалению, сегодня таких художественных работ недостаточно. Отчасти это связано с политическими ограничениями и цензурой в сфере искусства. Кроме того, самоцензура стала ещё одной частью нашей реальности. Даже если тебя напрямую не подвергают цензуре, в Турции никто не может гарантировать, что тебя не задержат, не привлекут к ответственности за публикацию в социальной сети или не отправят в тюрьму за слова, сказанные в определённом месте. В таких условиях человек неизбежно начинает ограничивать себя сам. По всем этим причинам положение театра в Турции нельзя назвать благополучным».

«В Турции всё, что противостоит законам противника, становится политическим»

Уйсал заявил, что политический театр в Турции необходимо рассматривать в более широком контексте — с учётом того, как в стране вообще понимают и ведут политическую деятельность. По его словам, сегодня даже представители кемалистских кругов заявляют, что создают политический театр.

Он продолжил: «Существует ли сегодня в Турции политический театр? Этот вопрос непосредственно связан с моим предыдущим ответом. Если смотреть с социологической точки зрения, ведётся ли в Турции вообще политическая деятельность? И как она осуществлялась здесь на протяжении долгого времени? Означает ли политический характер произведения то, что его содержание посвящено политике, или же речь идёт о политической позиции самого человека?

У нас был один коллега, который возглавлял Городские театры Измира, а теперь ушёл с этой должности. Ранее он работал в Городских театрах Стамбула, но при правлении ПСР был отстранён от должности. Его взгляды в основном соответствуют узкому кемалистскому подходу, который не предполагает признания других народов и вероисповеданий. Тем не менее сегодня он заявляет, что занимается политическим театром. Однако в его понимании такого театра нет места курдам, женщинам, другим народам и представителям иных религий.

В Турции политическим может стать всё, что враждебно реагирует на законы, установленные противником.

Но политический театр — это не просто противостояние кому-либо. Он предполагает использование силы, которая исходит из самой жизни, для достижения перемен. Об этом говорил Бертольт Брехт. Августо Боаль, в свою очередь, определял политический театр как „репетицию революции“.

Есть ли у вас представление о революции или нет? Какое место занимает ваш театр в этом представлении? Как вы понимаете саму революцию? Когда вы сможете ответить на эти вопросы, сценой для театра могут стать не только традиционные подмостки, но и улицы, площади и любые другие пространства.

Можно сделать театр политическим, показав на митинге человека, участвующего в сопротивлении. Если в приюте убивают животных, выступление перед этим приютом также может стать политическим актом. Таким же становится спектакль, поставленный непосредственно в зоне конфликта, среди баллонов со слезоточивым газом — во Франции или сегодня в Курдистане.

Сегодня самым важным политическим требованием в этой стране является требование мира. Защита прав животных и требование предоставить женщинам возможность свободно ходить по улицам даже глубокой ночью — тоже политические действия. Речь не просто о противостоянии кому-либо. У вас должно быть собственное видение будущего и понимание того, какими средствами его можно воплотить в жизнь.

Театр — единственное дело в этой жизни, которым я, как мне кажется, действительно способен заниматься и в котором доказал самому себе, что могу добиться результата. Мы пытаемся сохранить культуру народа, язык которого был запрещён, или рассказать истории женщин, которым запрещали выходить из дома по ночам. Мы говорим о тех, кого сделали невидимыми и с кем обращаются так, как, по нашему мнению, они не заслуживают.

Мы выносим эти истории на сцену и рассказываем их людям, не признавая ограничений пространства, времени, места или государственных границ. Именно тогда мы создаём политический театр».

«Турецкий театр изображает другие народы через призму господствующей идеологии»

Уйсал также затронул вопрос представления в театре народов и общин, оказавшихся на периферии общественной жизни. Он подчеркнул, что каждый народ должен иметь возможность самостоятельно рассказывать о своей истории и культуре.

Он сказал: «Турецкий театр изображает других именно так, как от него этого ожидают. Есть одно высказывание, которое мне особенно нравится: „Историю львов пишут охотники. Только когда львы сами начнут писать свою историю, мы сможем столкнуться с настоящей историей“.

Из-за ограничений, установленных существующей политической системой Турции, прежде всего в отношении родных языков, представителей этих общин сегодня называют „неблагополучными группами“. Но ведь это народы, живущие на этой земле: курды, армяне, лазы, черкесы и абхазы.

Им создают политические препятствия для работы на родных языках и учреждения собственных организаций. В результате турки вновь берутся рассказывать истории этих народов от их имени. Это отражает официальную идеологию Турецкой Республики и её отношение к тем, кого она считает другими.

В своих произведениях эта система должна создавать образ „чужого“, а искусство становится наиболее эффективным средством для оформления и распространения такого образа. Но реальность совершенно иная. Тот самый курд — ваш сосед, а тот самый армянин — мастер, который живёт этажом ниже.

Именно поэтому в художественном пространстве, сформированном официальной идеологией Турции, представители других народов изображаются как второстепенные и маргинальные персонажи, которым отводят заранее определённое место. Здесь нет никакого противоречия. Было бы бессмысленно делать вид, будто Турецкая Республика всегда была демократической или что с момента её основания она не проводила масштабную политику подавления других народов, вероисповеданий и образов жизни.

Поэтому изображение других народов в турецком театре развивается параллельно с идеологией турецкого государства. Главная проблема заключается именно в этой идеологии и в том, что она порождает.

Следовательно, самое важное — появление театральных коллективов, которые смогут самостоятельно выражать своё существование, опираясь на собственную организацию, языки, культуру и идеологические взгляды.

Есть ли подобные примеры в Турции? Да. Были ли такие попытки раньше? Да. Начиная с Театра революционного действия и заканчивая различными направлениями политического театра, особое значение имел диалог, который эти традиции выстраивали с рабочим классом.

Но как обстоят дела с народами, которых мы относим к другим этническим группам, — курдами, армянами, абхазами и черкесами? Это весьма спорный вопрос. Огромное значение имеют самоорганизация, коллективное создание произведений искусства и превращение самого искусства в средство организации общества.

Если вы не будете создавать собственное искусство на своём языке и в рамках своей культуры, власть придёт и заполнит эту пустоту. И тогда у нас не останется оснований жаловаться на происходящее».

Уйсал продолжил: «В Турции за это уже пришлось заплатить высокую цену. Первые театральные постановки на курдском языке сопровождались запретами и арестами. Под запретом было и исполнение песен на курдском языке.

Сегодня курдская музыка занимает несколько более заметное место, чем другие направления нашего искусства. Она получила известность и смогла утвердиться. Но если вернуться примерно на 50 лет назад, можно вспомнить период, когда многие мелодии из Курдистана присваивали, переводили на турецкий язык и представляли как якобы подлинные культурные произведения — например, в формате традиционных музыкальных вечеров или свадебных развлечений.

Нынешнего положения курдская музыкальная культура достигла благодаря борьбе сотен наших учреждений и десятков тысяч музыкантов, в том числе павших за свободу товарищей — от Озана Хогира до Делилы и многих других.

То же самое можно сказать о театре и театральных традициях других народов. Чем больше они создают собственных постановок и чем лучше организуют свою деятельность, тем больше возможностей получают для того, чтобы выйти за пределы навязанного им образа маргинальных персонажей, которых изображают невежественными, нечистоплотными, отсталыми или связанными с самыми мрачными сторонами жизни.

Тогда курдская жизнь сможет найти достойное отражение как в обществе, так и на театральной сцене».

«Искусство может объединять людей и помогать преодолевать последствия войны»

Абдуллах Уйсал также рассказал о роли искусства в достижении мира в контексте Процесса мира и демократического общества.

Он отметил: «Демократизация — одна из важнейших задач, стоящих перед Турцией. Искусство несёт ответственность за помощь в создании такого мира, в котором мы сможем свободно выражать себя, сохранять собственное культурное пространство, создавать свои произведения, понимать друг друга и сопереживать тем, кто отличается от нас. Добиться этого мы можем с помощью искусства.

Искусство обладает способностью объединять людей. Оно обращается к эмоциям. Политика апеллирует к разуму, а искусство говорит с совестью и чувствами человека.

Если мы никогда лично не видели, как мать партизана стоит рядом с матерью турецкого солдата, то понять, что чувствуют эти женщины в такой момент, нам поможет именно искусство. Передать этот опыт и курдам, и туркам можно с помощью песни или театральной постановки.

Возможно, мир будет достигнут благодаря логике, разуму и переговорам за столом. Это вполне понятно. Но если мы собираемся говорить о том, как добиться мира между народами, искусство должно выполнить свою объединяющую и целительную роль, а также взять на себя ответственность за сохранение коллективной памяти.

Речь идёт не просто о призыве: „Давайте любить друг друга“. Искусство — это ещё и способ писать историю. Мы должны зафиксировать то, что переживаем сегодня, чтобы будущие поколения могли понять, через что нам пришлось пройти.

В рамках Процесса мира и демократического общества искусство способно исцелять, придавать людям силы и сохранять коллективную память. Я убеждён, что оно может внести огромный вклад в этот процесс, если ему позволят свободно развиваться».

Источник