Глобальная массовая культура усугубляет тихое разрушение культуры Курдистана
Когда-то в качестве средств ассимиляции использовались танки, пушки и тюремные камеры. Сегодня она всё чаще воспроизводится с помощью другого, более привлекательного инструмента – экранов. Социальные сети, телесериалы, развлекательные программы и индустрия цифровых развлечений стали одними из наиболее эффективных инструментов в руках капитализма, превращающего общество в послушных потребителей. Более чем через полвека после того, как французский мыслитель Ги Дебор создал и представил свою концепцию «общества спектакля», его парадигма всё чаще находит отражение на экранах смартфонов. Повседневная жизнь, опыт людей и их социальные отношения постоянно опосредуются образами и репрезентациями.
В этой статье мы рассмотрим, как массовая культура и социальные сети стали инструментами разложения культуры и потери идентичности, исследуем их влияние на Курдистан и рассмотрим проблемы, которые эти процессы ставят перед курдским движением, борющимся за свободу.
Возможно, самое удивительное в этой трансформации то, что она происходит без принуждения. Эти перемены щедро сдобрены обещаниями развлечений, свободы и всё новых и новых связей. Культурная гомогенизация, которой государства не могли достичь за десятилетия запретов и тяжелых репрессий, происходит сегодня с гораздо меньшим сопротивлением благодаря смартфонам. И проблема масштабнее, чем критика СМИ; речь идет об идентичности, коллективной памяти и социальном сопротивлении.
Новый опиум капитализма: общество спектакля
В своей книге 1967 года «Общество спектакля» Ги Дебор пишет, что социальные отношения в капиталистическом обществе опосредуются образами, а живая реальность заменяется представлением о ней. Он называет это зрелище «опиумной войной», цель которой – «заставить людей смириться с отождествлением жизни с потреблением». При таких обстоятельствах экономика более не функционирует в первую очередь для удовлетворения человеческих потребностей, а становится средством производства искусственных нужд, поддерживающих её господство. Платформы социальных сетей успели стать одной из самых ярких иллюстраций этого аргумента. Погоня за лайками, подписчиками и вирусной заметностью – новая сфера деятельности, заменяя аутентичные формы самовыражения.
Как часто отмечается в академической литературе, публикуемой в Турции и за рубежом, контент, создаваемый в соцсетях и СМИ под давлением рейтингов и показателей вовлеченности аудитории, способствует моральному упадку, культурному отчуждению и уничтожению единства социума. Сериалы, развлекательные программы и культура инфлюэнсеров нормализуют определенный образ жизни, модели потребления и эстетические стандарты, отдаляя аудиторию от жизни и вовлекая людей в воображаемый мир потребления.
В таких обстоятельствах популярная массовая культура перестает быть просто формой развлечения. Она превращается в механизм, который формирует общественное внимание, настраивает людей на потребление и ослабляет способность выступать в оппозиции.
Невидимая рука алгоритма
Сегодняшнее общество спектакля вышло далеко за рамки одноименной книги Ги Дебора. Алгоритмы, управляющие платформами социальных сетей, расставляют приоритеты, предлагая контент, который, скорее всего, будет поддерживать интерес пользователей в течение длительного времени. Они полагаются не столько на то, чтобы дать пользователю шанс совершить сознательный выбор, сколько на механизмы, связанные с формированием зависимости. Сегодняшний успех измеряется просмотрами, лайками и вирусным охватом, в то время как общественная ценность, художественная глубина и культурная оригинальность отодвигаются на второй план.
В результате многие молодые люди начинают создавать свою собственную культурную продукцию, и на их творчество влияют алгоритмы. Со временем такие процессы начинают постепенно разрушать культурную самобытность.
Незримая эрозия идентичности в Курдистане
В Курдистане эта тенденция проявляется в особом, более сложном историческом контексте. Курдская культура, на которую успели повлиять десятилетия политики отрицания и ассимиляции, сталкивается со второй волной разложения, вызванной унифицирующим влиянием мировой поп-культуры.
В курдских культурных кругах говорят о том, что превращение народной культуры в рыночный товар – это не просто коммерческая практика, но и механизм ассимиляции. Традиционная музыка, танцы и народная одежда нередко позиционируются как устаревшие фольклорные символы, из-за чего путь сопротивления, коллективная память и социальный смысл, которые они воплощают, стираются или игнорируются.
Телевидение, соцсети и влияние на родной язык
Влияние популярных турецких сериалов и тенденций в социальных сетях – значимый фактор, ускоряющий утрату языка среди курдской молодежи. Поколения, растущие в курдских городах, всё чаще черпают свои повседневные культурные ориентиры из контента, созданного на основном языке, и это сокращает использование курдских наречий в повседневной жизни.
Государство финансирует ряд курдоязычных вещательных компаний, таких как TRT Kurdî, но они также подвергаются критике за то, что представляют курдскую культурную идентичность вне естественного социального контекста, помещая её в рамки представления о мультикультурализме, каким его видят власть предержащие. Критики подчеркивают, что такой подход превращает курдский из живого языка в контролируемый культурный продукт.
Зависимость от цифровых технологий
Научные исследования показывают, что цифровые платформы подвергают молодежь постоянному давлению, формируя потребительский спрос. Пользователи постоянно сталкиваются с сообщениями, рекламирующими новые продукты, бренды и стиль жизни.
В курдских городах, где бедность, миграция и безработица по-прежнему широко распространены, это давление имеет отдельные негативные последствия. Молодые люди, которым не хватает финансовых средств, чтобы придерживаться широко рекламируемых моделей потребления, вынуждены сталкиваться не только с материальными лишениями, но и с чувством собственной неполноценности, оказываясь в социальной изоляции. Эта среда может ослабить политическое сознание общества, заменив его личной неудовлетворенностью и вынуждая стремиться к спасению в цифровой среде.
Миграция населения, урбанизация и культурная разобщенность
Массовая миграция из курдских сел и деревень в крупные города ускорила процесс культурной эрозии. Юноши и девушки, покидающие свои деревни, поселки и общины на окраинах мегаполисов, где всё ещё говорят на курдском языке, ищут чувство идентичности не в своем собственном многовековом наследии, а в готовых моделях, которые предлагает им массовая культура.
Последствия этих событий выходят за рамки вреда, наносимого курдскому языку. Коллективную память, традиции солидарности и методы организации становится всё труднее передавать от одного поколения к другому. Социальные связи, которые когда-то укреплялись в домах собраний в деревнях, во время выступлений денгбежей (курдских рассказчиков и певцов) и в ходе совместного труда, всё чаще уступают место часам, проводимым перед экранами в одиночестве.
Последствия для курдского движения
Эти обстоятельства создают косвенную, но существенную проблему и для курдского освободительного движения. Именно этот вопрос лежит в основе критики капиталистической современности, которой Оджалан был занят последние несколько десятилетий. Курдский лидер утверждает, что капиталистическая современность поощряет индивидуализм, постепенно разрушая социальную жизнь изнутри и ведя к социальному распаду, в то время как поп-культура служит одним из наиболее эффективных средств в руках власть предержащих.
По мере того, как молодые люди, составляющие социальную базу освободительного движения за свободу, интегрируются в «общество спектакля», традиция организованной коллективной борьбы сталкивается с риском разрушения. Эту проблему можно рассмотреть с нескольких точек зрения:
Цифровизация и организация: Цифровая картинка начинает заменять организованное политическое участие. Порой публикации в соцсетях, продвижение хэштега или изменение фотографии профиля становятся символическими действиями, заменяющими подлинную организацию и солидарность на местах. Это повышает риск появления поколения, политические взгляды которого выражаются в основном в Сети, а не через коллективные социальные действия.
Индивидуализм: Забота о собственном имидже может затмить коллективную идентичность. В культурной среде, в которой росли многие молодые активисты, поиск связей и работа на узнаваемость в Интернете могут вступать в противоречие с дисциплинированностью, терпением и духом коллективной борьбы. Это не следует считать чьей-то личной виной. Скорее, это структурный вызов, который требует от курдского движения переосмысления того, как оно взаимодействует с новым поколением.
Курдская музыка: Курдское искусство и музыка могут превратиться в товар. Когда музыка и художественные произведения создаются в первую очередь для просмотров и привлечения симпатий на цифровых платформах, они могут утратить свою историческую роль. Важно помнить, что последняя заключается в сохранении традиции сопротивления и коллективной памяти, а не в развлечении, способствующем отмиранию культуры.
Было бы крайне несправедливо рассматривать эту ситуацию, как нечто, за что несет вину молодежь. Напротив, мы видим, как культура капиталистического спектакля стала настолько распространенной, что может повлиять даже на хорошо организованные и политически сознательные общественные движения в Курдистане, как и во всем мире. Как неоднократно говорил курдский лидер, культура индивидуализма присуща не только нашей молодежи; это универсальная форма эрозии, вызванная современным капитализмом.
В то же время, цифровая сфера – не только источником риска. В регионе, где цензура и государственный контроль над СМИ не снижают накала, социальные сети предоставляют политическим деятелям платформу для того, чтобы их голоса были услышаны. В этом пространстве можно создавать сети солидарности и вести информационную работу, чтобы молодые поколения были в курсе политических событий.
Таким образом, главный вопрос заключается не в том, следует ли отвергать цифровые платформы или использовать их безоговорочно. Скорее, мы рассуждаем, можно ли освободить цифровое пространство от логики капиталистического спектакля и использовать, как инструмент, укрепляющий коллективное сознание и поддерживающий организованную социальную борьбу.
Новый фронт сопротивления
Исторически борьба курдского движения никогда не была исключительно военной и не шла только в политической среде. Это была ещё и борьба за культурное выживание. Однако, сегодня наше сопротивление сталкивается с гораздо более изощренным противником, чем танки или тюрьмы: универсальным языком экранов смартфонов и планшетов, призывающим к потреблению и предлагающим зрелища.
Чтобы ответить на этот вызов, нужно нечто большее, чем обвинять молодежь, прибегать к запретам или утопать в ностальгии. Нам нужен творческий подход и понимание сути того, как молодые поколения взаимодействуют с цифровым миром. Важно превратить пространство Сети в платформу как для культурного созидания, так и для коллективной борьбы.
Главный вопрос заключается в том, смогут ли курдская культура, искусство и цифровое присутствие сохранить свои корни в сопротивлении и коллективной памяти, не ограничиваясь «фольклорным товаром», который постоянно навязывает рынок. Ответ будет определять не только культурный выбор; он также может дать понять, как сохранится коллективная память народа и как движение наметит свое будущее.
